Бартл Булл - Отель «Белый носорог»

— Оставим здесь фургон, — негромко предложил Алан, — посидим немного у воды.

Он помог слугам распрячь мулов. Гвенн продолжала любоваться открывшимся видом.

— Осторожно, — предупредил Мальва, — в озерах водятся крокодилы.

Алан повел животных к воде. Артур отнес туда пару походных стульев, чайник и свою пангу. И начал разводить костер.

Гвенн наконец-то распаковала коричневый пузатый чайник для заварки от Рокингема. Любовно подержала его в руках. Вспомнила, как он согревал ее студеными вечерами в Уэльсе. Потом сполоснула его в реке и отдала Артуру. Умылась. Вымыла ноги в мелком озерце и босиком села пить чай. Она ждала, что Алан подойдет и сядет рядом. Но он завозился с фургоном и пришел, когда чай уже остыл. Гвенн натянула носки.

За их спинами мирно паслись мулы; длинные веревки, которыми их привязали к акациям, не слишком ограничивали свободу передвижения. Неподалеку, среди хинных деревьев с плоскими вершинами, лопотали бабуины. Обезьяны поменьше шныряли вверх-вниз по стволам, раскачивались на сучьях, цепляясь то одной, то другой конечностью, и играли с бурыми стручками и розовыми цветками. Один крупный бабуин ковырялся в своих ярко-розовых деснах и длинных желтых зубах. Молодые самцы несли вахту, переминаясь с ноги на ногу и время от времени качаясь на руках.

Внезапно бабуины-«охранники» пронзительно заверещали и заметались. Шерсть на затылках встала дыбом. Они мигом вскарабкались на высокие деревья. Все четыре мула в панике заревели. Они вставали на дыбы, как необъезженные жеребцы, и наконец, оборвав веревки, бросились к реке. Минута — и они исчезли в буше на другом берегу.

Мальва ринулся за ними. Вода в реке доходила ему до пояса. Гвенн собралась последовать его примеру.

— Оставайся здесь, Алан! — сказала она мужу, видя, что он хочет подняться на ноги. По его лицу пробежала тень унижения и обиды. Гвенн ласково дотронулась до его руки и понеслась к воде. Ее удивили сила течения и многочисленные ямы. Когда она выбралась на берег, на ней не осталось ни одной сухой нитки. Махнув Алану, она бросилась догонять Мальву.

Без мулов на ферме можно ставить крест. Они с Мальвой загонят обезумевших от страха животных обратно. Будут кружить, тесня их к кромке воды, а там и через реку. Без обуви, в одних носках, Гвенн заставляла ноги ступать по сухой красноватой земле и колкой траве меж терновыми кустами.

Наконец она различила знакомые очертания. Животные удалялись от нее, черные от пыли, помахивая длинными тонкими хвостами. Гвенн вошла в буш и бегом описала широкую дугу, как бы заключая в нее взбунтовавшихся мулов. Потом взобралась на высокий муравейник и увидела их примерно в двухстах ярдах впереди себя. Где же Мальва? Гвенн побежала дальше.

Она снова потеряла мулов из виду! Окончательно выбившись из сил — к тому же ее подташнивало, — Гвенн опустилась на валун и уронила голову на руки. Потом учинила беглый осмотр своих изодранных носков и порезов на ногах. Она только сейчас почувствовала боль и спазмы в животе. И вдобавок ко всему поняла, что заблудилась.

Главное — выйти к Эвасо-Нгиро! Тут на Гвенн повеяло мертвечиной, и она заметила на земле бурые пятна крови и следы волочения.

Судя по отпечаткам копыт, жертвой была зебра. Не ее мул — потому что трупный запах был крепок. И тут она увидела другие следы, которые невозможно спутать с другими. Круглые кошачьи следы льва.

Гвенн вспомнила Анну Голт, и ее прошиб пот. Господи милосердный, взмолилась она, пусть буш окажется ко мне милосерднее, чем к этому бедному ребенку! Она повернулась и бросилась бежать. Только бы ноги каким-то чудом вынесли ее к реке!

И вдруг она услышала свое имя. Измученная, в неверном свете сумерек увидела три мужские фигуры: Алана, Мальвы и Артура. Мальва держал в руках винтовку. Артур вел под уздцы мулов. Гвенн взмахнула рукой и без сил опустилась на землю. Алан как только мог спешил ей навстречу.

— Леопард, — сказал Мальва. — Мы обнаружили следы под деревьями, где раскричались бабуины. Должно быть, мулы учуяли запах.

Лев, леопард — пронеслось в голове у Гвенн. Она беспомощно огляделась, ошеломленная дикостью открывшейся панорамы. Ни заборов, ни каменных стен, которые служили защитой крестьянам в Англии.

Вернувшись к костру, Алан откупорил бутылку бренди. Гвенн вымыла ноги.

Утром Алан встал первым. А когда вернулся в палатку, чтобы разбудить Гвенн, его голос показался ей немного более энергичным. Она села и протерла глаза. Так он больше походил на уэльского парня, за которого она вышла замуж.

— Гвенни, я нашел первый межевой столб. Номер восемьдесят восемь. Это наш участок! В трехстах ярдах вверх по реке! Следующая веха должна быть ниже по течению.

Целых пять дней Гвенн и Алан знакомились со своей землей. Их царапали ее шипы, освежали ее ручьи, пачкала ее пыль. Они вдыхали всевозможные запахи, менявшиеся с переходом от утренней сырости к погожему дню и вечерней прохладе. Растирали меж пальцами образцы почвы: от песка до суглинка. На высоте почти шесть тысяч футов днем по-прежнему было тепло, а то и жарко, но ветер нес прохладу. По вечерам на них веяло прохладой с далеких гор.

На северной границе участка, где ручей перешел в заросшее папирусом болото, они обнаружили разрушенную ограду заброшенного крааля[11]. Шесть круглых хижин почти полностью вросли в землю. Различные оттенки смешались в один — серый. Покосившийся забор потерял форму. С ветвей осыпались пыль и птичий помет — как разложившаяся плоть со скелета.

— Самбуру, — процедил Мальва. — Противнее, чем их родственники — грязные масаи. Когда-нибудь они вернутся — с копьями и голодными козами.

— Они нападут на нас? — спросил Алан.

— Нет, бвана, вас и мэм-саиб не тронут. Только коров и других животных.

Каждое утро их будил аромат свежего хлеба — его выпекали в жестяной коробке на горячих углях. Они умывались в своей реке, пили крепкий чай и ели холодное мясо с теплым хлебом; с ломтей капал темный дикий мед. Потом оставляли Артура в лагере с мулами и дробовиком. Гвенн и Мальва брали винтовки, а иногда и лопату. Алан шел с общей тетрадью. Иногда Гвенн помогала Мальве копать ямки для проверки глубины плодородного слоя.

Время от времени они с Аланом присаживались отдохнуть на валун. Алан записывал результаты измерений или разворачивал карту провинции. Положив руку на плечо мужа, когда он разглаживал ладонями мятую бумагу, Гвенн старалась не замечать невероятной худобы и слабости его пальцев.

С востока и юга участок огибала Эвасо-Нгиро. Далеко на востоке простиралась Лолдайкская возвышенность. На севере холмы переходили в плато Лероги. На западе, уже вне пределов видимости, буш пересекали Эвасо-Нарок и другие реки, а за ними тоже вздымались холмы, ведущие к открытым пастбищам Лайкипии.