Александра Авророва - Отстрел непуганых мужчин

Слушать дальнейшие оправдания счастливого отца я не стала, тихонько покинув помещение. Тем более, меня ждало новое дело. Мне был нужен Толик Савченко.

— Толик, — обратилась я к ошарашенному парню, оторвав его от каких-то бумаг, — нам с Аней надо завтра же улететь домой. Ты ведь сумеешь достать для нас билеты на самолет? У милиции наверняка есть специальная бронь. Кстати, у нас, наверное, не хватит денег, но ты, я думаю, одолжишь? Мы тебе их вышлем, как только прибудем в Петербург, сразу же. Договорились?

— А… а вам точно надо… и завтра же?

— Да, — кивнула я, — точно. Я не могу оставаться здесь ни дня.

Он неуверенно заметил:

— Ты имеешь в виду… у тебя ведь с Гагариным было… то есть, вы с ним…

— Да, у нас был роман, — не колеблясь, подтвердила я, — поэтому я не в состоянии продолжать отдыхать здесь после случившегося. Я должна вернуться домой.

— А Аня… она, может, останется? Ей будет интересно. Ты знаешь, — Толик оживился, — я ведь рассказал майору про Анастасию Крылову, и он меня похвалил. Эти двое задержанных упорно все отрицают, майору это не нравится. А то, что Крылова тайком сюда прилетала, очень веская улика. И мотив у нее есть, и возможность! И проживает не на нашей территории, это для майора самое важное.

— Проверь, пожалуйста, — попросила я, — не прилетала ли она еще и вчера. Или не она, а Руслан Касимов. Обязательно проверь!

— Ты думаешь, Гагарина тоже убили… то есть… ты извини, что я так…

Я вздохнула:

— Ничего, не волнуйся, говори спокойно. Да, я думаю, его столкнул в пропасть тот же человек. Митя догадался, кто он. Митя не зря звонил вчера по междугородке. Этот человек прилетел и убил его. Другой вопрос, что пользоваться собственным паспортом при покупке билета было б совсем глупо, но проверить все-таки надо.

— Я проверю.

— Скажи, — продолжила я, — среди Митиных вещей был такой большой черный блокнот? Блокнот с записями.

— С записями — точно нет, я бы запомнил. А что?

— Просто я его однажды видела. А в домике вы искали?

— Ну, мы забрали все его вещи, и я внимательно их смотрел. Никакого блокнота нет. Так Ане точно надо ехать? Мы бы с ней продолжили расследование. Я считаю, — Толик понизил голос, — она — моя муза. Она меня вдохновляет. Все замечательные мысли по расследованию приходят мне в голову именно при разговоре с нею!

«Потому что именно она эти мысли тебе в голову вкладывает», — подумала я, а вслух сказала: — Теперь расследование, наверное, переместится в Петербург?

— Да, наверное, — хмуро кивнул Савченко. — Крылову уже взяли под контроль, этих двоих вот-вот выпустят. Но, если б тут была Аня, мы бы с нею…

— А ты потребуй, чтобы тебя послали в командировку в Питер, — предложила я. — Ведь ты лично почти раскрыл все дело, так что имеешь право довести его до конца. Без тебя никто б ни о чем не догадался!

Толик оживился было, однако тут же сник.

— Майор не пошлет. Ему плевать!

Я посоветовала:

— А ты приставай к нему понастойчивее! Он, кажется, выше всего ценит спокойствие. Если он поймет, что спокойнее послать тебя в командировку, чем вечно выслушивать твои справедливые упреки, то и пошлет, это точно. Так что я надеюсь, мы скоро встретимся с тобою в Петербурге. Вот тебе мой домашний телефон. А завтра утром я жду билетов, договорились? Спасибо!

Я вернулась домой. Бэби по-прежнему лежала на кровати лицом к стене и на мое сообщение о предполагающемся отъезде среагировала вяло. Я сама собрала и свои, и ее вещи, а потом легла спать. Мне предстояло рано встать, поскольку было необходимо проверить одно странное предположение.

Глава 28. Тайна Мити

Рано утром я была на месте. Место это я ненавидела лютой ненавистью, однако не в силах была не прийти. Глянув в страшную пропасть, где совсем недавно видела бездыханное тело любимого человека, я немного поплакала, но долго позволить себе подобной роскоши не посмела. Слезы еще текли по лицу, а я уже представляла, что я — это вовсе не я. Я теперь Митя. Я назначила здесь встречу с подозреваемым в убийстве. Подозреваемым, но знакомым и близким, поэтому представляющимся неопасным. Трудно всерьез поверить, что некто, с кем ты весело болтал, сидя за одним столом, — страшный преступник. Итак, я оказалась в ущелье первой и присела, привычно любуясь пейзажем. При мне блокнот. Разумеется, при мне, ведь в домике его потом не обнаружено, а убийца забрать из домика не мог — слишком рискованно. Я вынимаю блокнот и пишу. Звучат шаги. Я прячу блокнот — в карман? Нет, вряд ли. В кармане ведь его тоже не было! Или мерзавец умудрился вырвать блокнот прямо из рук или вытащить из кармана? Не верю! Подобное явно насторожило бы Митю, и он бы не стал поворачиваться к врагу спиной, становясь легкой добычей. А лицом к лицу Митя победил бы, не позволив столкнуть себя в пропасть! Значит, я прячу столь дорогую мне вещь… куда же? Так, где здесь самое уютное местечко?

Я обнаружила крайне удобный валун и присела на него. Значит, я сижу, пишу, слышу шаги… рука тянется вот сюда, прямо-таки идеальный тайник между камнями… а в нем — о боже! — а в нем действительно лежит черный блокнот.

Я взяла его и раскрыла. Читать чужое нехорошо, я знаю. Только я не всегда делаю то, что хорошо. Более, чем не всегда! Я прочла.

На первом листе имелось заглавие: «5. Анечка и Олечка». Правда, перечеркнутое и исправленное на короткое «Оля». А далее шел текст.

«10.07. Так и знал, что мне повезет! Сейчас я еду в поезде в тот самый пансионат, где мы с Лехой отдыхали когда-то студентами. Впрочем, везение, разумеется, не в этом, хотя я уверен, что пари свое выиграю. Везение в том, что прямо в моем купе пребывают два очаровательнейших существа женского пола, и — о чудо! — направляются туда же. Конечно, я с легкостью нашел бы подходящую кандидатуру непосредственно на турбазе, но эти две девочки уж очень милы, чтобы просто так с ними расстаться. К тому же они — подруги, что делает задачу куда более интересной. Итак, я твердо решил — этот мой дневник будет посвящен им. Анечке и Олечке. Впервые в заголовке стоит не одно имя, а два. Я по-прежнему в восторге от своей идеи. Пушкин составил Дон-Жуанский список из имен своих пассий, и потомки до сих пор с упоением его разбирают. Однако насколько интереснее было бы, если б он сообразил не ограничиться именами, а подробно рассказать всю историю обольщения. Есть ли что-нибудь более увлекательное, чем рассказ о том, как чужая, независимая поначалу женщина подчиняется тебе и становится твоей? Конечно, я не Пушкин и не рассчитываю на то, что когда-нибудь мои записи будут разбирать толпы жадных литературоведов. Однако и самому почитать их в компании приятелей доставляет огромное удовольствие — снова пройти по всем этапам, снова оценить собственную изобретательность и проницательность. А еще приятнее, полагаю, будет перечитывать эти записи много лет спустя. Хотелось бы знать, сколько их наберется?