Мэри Шелдон - Каролин и Каро

— Мне не верится, что я здесь, — поделилась она своим счастьем с Каро. — Харпер обещал устроить меня в группу, когда завершится турне.

— Езжай домой, — посоветовала ей Каро. — Ты сама не знаешь, во что ввязываешься.

Девица уставилась на нее с удивлением.

— Но ты же ездишь с ними? Почему ты так говоришь?

— Я — другое дело.

Покраснев, девица процедила:

— Я думаю, ты просто ревнуешь.

Каро достала кошелек и протянула девице деньги:

— Вот тебе на такси.

Девица ударилась в слезы, но деньги взяла и смоталась.

Харпер вышел из ванной:

— Эй, а где эта… как ее звали, черт побери?

— Я отправила ее домой, — ответила Каро.

Наконец турне завершилось. Предстояла еще одна короткая гастрольная поездка внутри страны, а в паузе Тристан и Каро были свободны.

Он увез ее в свой дом — серый викторианский особняк на острове. Она могла бы оставаться здесь до бесконечности, бродя по саду, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь плеском волн, птичьими криками и журчанием прозрачного ручья. Каро проводила дни, ухаживая за домом, приводя там все в порядок. Она заштопала ветхие скатерти, отчистила до блеска тяжелые серебряные подсвечники.

Ей самой трудно было поверить в то, что подобные обыденные дела доставят ей такое удовольствие. Она как могла реже и лишь на короткое время покидала остров. Пока не стало совсем холодно, она подолгу, часами, просиживала в лодке, причаленной к берегу пересекающей остров речушки, смотрела на отражения ив в тихой воде и была абсолютно счастлива.

Оставалась неделя до начала следующего турне. Съездив на моторке в Виндзор, она возвратилась с покупками к пристани и услышала слабое мяуканье, а потом разглядела котенка, забравшегося под лодку.

Каро взяла его с собой на остров и показала Тристану.

Впервые она увидела его обозленным.

— Где твои мозги? — закричал он. — Мы отправляемся в турне. Кто, как ты считаешь, будет нянчиться с ним?

Каро ничего не сказала, прижала котенка к себе и ушла в спальню. Там она просидела на кровати, уставившись в окно, подумала и вернулась к Тристану.

— Я не брошу котенка, — заявила она. — Мы можем поместить его в приют, пока нас не будет дома, а потом, потом я хочу, чтобы мы жили здесь. И еще. Я хочу иметь от тебя ребенка.

Он молча смотрел на нее, а Каро ждала, что он скажет.

На трансатлантической линии связи было полно помех.

— Зоэ? — кричала Каро. — Зоэ?

— Каро? — прорезался наконец сквозь треск голос матери. — Где ты?

— Все еще в Англии.

— А в чем дело? Ты в порядке?

— Ты не могла бы прилететь сюда? Приблизительно через две недели?

— Зачем? Что-то случилось?

— Ничего страшного. Но могла бы ты захватить с собой платье, в котором тебе будет прилично появиться на свадьбе?

— Что? — воскликнула Зоэ. — Ты выходишь замуж?

— Как ты угадала, — засмеялась Каро.

— Дорогая, но это же чудесно! Я так рада!

— Но пока это секрет. Никто не должен знать, — предупредила Каро.

— Я понимаю. Не проболтаюсь ни одной живой душе. Кажется, у меня сохранилось кое-что подходящее от моей свадьбы с твоим папочкой. Такие вещи необходимы и тебе тоже пригодятся. Ну, ты знаешь, о чем я. Они вечны и из моды не выходят. — Зоэ захлебывалась от счастья, но голос ее уже исчезал в треске помех.

В ночь накануне отъезда в турне Каро не спалось.

— Что с тобой? — спросил Тристан.

— Ничего. Я просто размышляю. Если у нас будет ребенок, то я хочу назвать его так же, как тебя.

— Лучше изобретем что-нибудь новенькое, — усмехнулся Тристан.

— А второе имя у тебя есть?

— Александр.

— Тогда мы назовем его Александром. — Она представила, как они втроем лежат на широкой кровати. С одной стороны Тристан, маленький Александр — с другой, она посередине, и ее руки обнимают их обоих.

Турне подходило к концу. Оставалось до его завершения всего четыре дня. Группа кочевала по Средней Англии. Впереди был еще Ливерпуль, Манчестер и заключительный концерт в Лондоне. А затем Тристан и Каро поженятся. Тайна тщательно оберегалась — о предстоящем событии знала только Зоэ. Тристан считал, что будет ошибкой оповещать всех остальных заранее, вносить излишнюю сумятицу и в без того нервный настрой рок-музыкантов. Когда наступит финал гастролей и отзвучит последний аккорд, он объявит новость — сначала друзьям, потом и газетчикам.

Осталось всего трое суток. Группа сняла номера в отеле “Гроссвенор” в старинном Честере. Сгущались сумерки. Тристан и Каро стояли у окна, выходящего на главную площадь городка, закрытую для транспорта.

Единственным звуком, доносившимся снаружи, был перезвон церковных колоколов. Тристан обнял ее, она прикрыла глаза, спросила:

— Мы можем сегодня поужинать вдвоем. Только ты и я?

— Звучит романтично.

Каро позвонила портье, и тот заказал столик в “Голубом колоколе” — старейшем ресторане Честера.

В дверь постучали. Это был Зак. Игнорируя Каро, он обратился к Тристану:

— Не хочешь заглянуть в паб?

Тристан вопросительно посмотрел на Каро.

— Мы заказали столик на восемь, — напомнила она.

— Прекрасно, — улыбнулся Тристан. — В семь тридцать я буду здесь.

Каро наполнила ванну — огромную, старомодную, сделанную еще в годы правления Эдуарда — никак не позже. В этом маленьком гостиничном номере она насчитала восемнадцать антикварных предметов — красивых и изящных. И каждый из них она потрогала, чувствуя, как тепло старины передается ее пальцам.

Для похода в ресторан она надела шелковое темно-синее платье. Каро успела уже сто раз провести щеткой по волосам в ожидании Тристана. Он все не возвращался. Его не было ни в семь тридцать, ни без четверти восемь, ни в половине девятого.

Тристан появился в дверях в пять минут десятого.

— Прости, я задержался. Уверен, столик еще ждет нас.

По пути в “Голубой колокол” он не проронил ни слова. Но Каро и так догадалась. Тристан сообщил Заку о том, что они собираются пожениться.

Пленительная атмосфера старины в “Голубом колоколе” могла заворожить любого посетителя, но только не эту молчаливую пару. Правда, Тристан всеми силами старался скрыть от Каро, как у него нехорошо на душе. Он нежно поглаживал ее руку, но отворачивался и упорно хранил молчание. Она не задавала ему никаких вопросов. Ей все было понятно.

Они возвратились в отель, поднялись в свой номер, молча разделись, легли в кровать. Каро коснулась его и тут же убрала руку, изумленная. Его тело было так близко, но почему-то казалось далеким, словно на расстоянии многих световых лет, как другая Галактика.