Барбара Майклз - Тени старого дома

Итак, меня обязывали. Но я была уже вдоволь сыта его властной манерой подводить итоги, заранее предполагая отрицательное отношение.

– Это могла быть подделка – картинка на тонком прозрачном материале или даже проекция с пленки. Я обратила внимание на несомненное падение температуры. – Губы Роджера разжались, и я поспешила добавить: – Но шоковое состояние и страх могут заставить людей почувствовать холод, не так ли? Я определенно была напугана. Но вокруг самого приведения не было ауры страха.

– Совсем наоборот, – сказала Би пониженным голосом. – Оно было кротким и встревоженным.

– Абсолютно субъективное восприятие, – сказал Роджер.

Я вскинула руки.

– Каждое, черт возьми, восприятие субъективно, Роджер. У нас нет ничего, кроме нескольких расплывчатых фотоснимков, которые можно отнести к разряду объективных. Если у вас не появилось что-нибудь еще этой ночью?

Роджер покачал головой.

– В отличие от вас я посвятил время тому, что натягивал нити поперек верхних ступеней лестниц, достаточно высоко, чтобы не помешали животные. Сегодня утром они оказались целы. Магнитофон, который я поставил на балконе, примыкающем к прежней комнате Кевина, не зафиксировал ничего. Есть дверь на первом этаже, ведущая в башню. Я проверил ее, и, если выяснится, что она открывалась последние двадцать лет, я откажусь от охоты на призраков. Петли насквозь проржавели, а щели забиты пылью. Если кто-то приходил к Кевину этой ночью...

– Никто не приходил к Кевину этой ночью, – сказала я. Подумав, я добавила: – По крайней мере, никто из тех, о ком вы хотите знать.

Би вспыхнула. Должно быть, она была шокирована. Я надеялась, что ей стало стыдно из-за снотворного.

– Вы сохранили бы мне много сил, если бы соизволили сказать, что намереваетесь провести ночь с Кевином, – сказал раздраженно Роджер. – Все то время, что я потратил на натягивание нитей...

– Я не намеревалась.

– Хорошо. Тогда предупредите меня в следующий раз.

– Будь я проклята, если это сделаю. Я не предпринимаю рискованные экспедиции, Роджер.

– Вы должны. Если...

– Роджер, – голос Би был очень тих, но он заставил Роджера замолчать. Взгляд, брошенный им, обещал, что я не услышу окончания.

– Что вы будете на завтрак, Энн? – спросила Би. – Вам требуется что-либо более существенное, чем кофе, после... – Она снова покраснела, представив, что ее слова будут неправильно поняты, прежде всего Роджером. Выражение ее лица было настолько застенчивым, что я с трудом сдерживала свой гнев: разве Роджер не говорил, ссылаясь на отца Стивена, что все средства хороши во спасение? И Би придерживалась того же мнения, пока к ее религиозным убеждениям не примешались эмоции. Никто из нас не совершенен.

Я отказалась от ее предложения позавтракать, сказав, что хочу утром выполнить кое-какую работу. Не было никакого смысла сидеть с ними и слушать их пререкания. Мы оставались все еще в том же исходном состоянии, плетя конфликтные сети и не находя точку опоры. Но главной причиной того, что я удалилась, была неготовность встретиться глазами с Кевином, особенно в присутствии этих двоих. Я стеснялась. Это звучит смешно, но это правда.

Я сидела за своим письменным столом и грудой книг, как за баррикадой, когда он пришел в библиотеку. Мы пристально взглянули друг на друга, и Кевин сказал:

– Доброе утро.

– Доброе утро.

– Прекрасный день.

– Ночью прошел дождь, – ответила я.

– Правда?

Уголки моего рта стали изгибаться. Мы оба рассмеялись.

– Я не проспал его, – сказал Кевин. И поспешно добавил: – Я говорю глупость. Я только имел в виду... Это был удивительный сон.

Я не возражала. Было моим личным достижением то, что я ухитрилась поддерживать его бодрствование так долго. Би, должно быть, дала ему полную пригоршню этих проклятых пилюль. До того и после он спал, как будто его огрели молотком по голове.

– Для меня он тоже был удивителен, – призналась я.

– Я рад. Я почему-то мало что помню об этом, – Кевин хлопнул себя по лбу. – Ой, я что-то не в себе этим утром.

– Все правильно. Может быть, чувствуешь себя как после какой-то работки?

Кевин внезапно упал в кресло. Он взял мою руку и несильно провел ногтем по ее тыльной стороне вдоль сухожилий.

– Быть может, стоит проанализировать эту ночь и повторить ее снова, чтобы убедиться, что в первый раз я все понял правильно?

– Позер.

– Беда в том... – Кевин оглянулся и понизил голос: – Я чувствую себя, как будто живу в общежитии. Как долго Роджер собирается здесь околачиваться?

– Почему бы тебе не спросить его об этом?

– Я не хочу, чтобы тетушка Би чувствовала, что к ее друзьям относятся неприветливо.

– Ты не любишь его?

– О, я не знаю. – Кевин продолжал рисовать на моей руке. – В нем что-то есть. Я думаю, что у нас несовместимые характеры.

– Я надеюсь, что так.

Кевин ухмыльнулся.

– Хочешь, поедем куда-нибудь вечером? Кино для автомобилистов, может быть, или... О, черт, я забыл. Я намеревался ехать в этот глупый театр с той глупой блондинкой.

Я постаралась, чтобы во мне не проскользнуло самодовольство, но, вероятно, безуспешно...

Кевин сказал:

– Я откажусь. Скажу ей, что у меня неприятности или что-нибудь в этом роде.

– Нельзя оставлять это на последнюю минуту. Это будет грубо. Кроме того, она, возможно, прибежит сюда с цветами и куриным супом.

– Вполне вероятно. О, дьявол, что же мне делать?

– Поезжай, конечно.

– И ты не будешь возражать?

Я колебалась только секунду.

– Конечно, я возражаю. Мне хотелось бы выцарапать ей глаза. Мне хотелось бы ее задушить ее собственными оборчатыми штанами. Мне хотелось бы...

– Этого? – его длинные жесткие пальцы согнулись за моей шеей и притянули мое лицо к его лицу.

Если бы Роджер появился тремя секундами позднее, я бы не заметила его прибытия. А так у меня было время скользнуть обратно в кресло и поднять книгу, прежде чем он вошел. Прозаическое восприятие Роджером наших с Кевином новых отношений было легче принять, чем замешательство и смущение Би, но у меня не было настроения выслушивать саркастические замечания и встречать понимающие взгляды.

– О, вот вы где, Кевин! – воскликнул Роджер. – Не будете ли вы возражать, если я взгляну на те шкафы наверху, в конце галереи? Вы можете помочь мне, если у вас нет более важных дел.

– Мы пытаемся работать, – сказала я.

– О, извините. Продолжайте. Я не буду шуметь.

Тем не менее он продолжал громыхать на верхней площадке железной лестницы. Кевин вопросительно взглянул на меня.

– Попозже? – пробормотал он.

– Попозже. – Я знала, что довлеет над ним, и это не была моя неотразимая привлекательность. Бедный мальчик, он был действительно скован прошлой ночью и смутно чувствовал, что его поведение было необычно. И он жаждал показать мне, на что способен, если находится в хорошем состоянии. Мне было немного любопытно.