Тэми Хоуг - Алиби-клуб

Дуган потер лицо руками и застонал.

– Все верно. Елена Эстес – дочь Эдварда Эстеса.

– Ага.

– Мне нужен ибупрофен.

– С таким же успехом можно выпить, – посоветовал Лэндри, и как раз в этот момент зазвонил его телефон.

– Она копается в этом деле? – спросил Дуган. – Только этого мне не хватало. Особенно из-за ее отца. Как ни крути, его задницу заденет.

Лэндри проверил, кто звонит. Елена.

– Рекомендую водку, – бросил Лэндри, пятясь к двери. – Она со всем справится.

Глава 37

– Лэндри.

Он ответил после третьего гудка. Я предпочла бы пообщаться с голосовой почтой.

– Если вечеринку перенесли из «Игроков» в дом Уокера, то каждый, направлявшийся туда автомобиль должен остаться на пленке в будках охраны, что стоят на въездах в поло-клуб, – сообщила я без всяких предисловий. Мне было не до светских условностей.

– Но мы не знаем, куда ее перенесли, – ответил Лэндри. – Управление поло-клуба ратует за неприкосновенность частной жизни. Они не будут сотрудничать без ордера.

– Вот черт!

– Мы над этим работаем, – заверил он, – и получим запись. Я сожалею о вчерашнем вечере.

Мне потребовалось полминуты, чтобы переварить услышанное.

– Я пересек черту, – продолжал Лэндри. – Неважно почему.

– Да, – тихо ответила я. – Неважно.

И повесила трубку. Не из злости, а потому что продолжать этот разговор не было никакого смысла. Перезвонить Лэндри не пытался.

Я отправилась на конюшни «Звезды поло», чтобы разыскать Лизбет.

– Она не работает, – ответил мне по-испански один из конюхов. – Сегодня ее никто не видел.

– Она куда-то ушла? – спросила я.

Он пожал плечами.

– А машины ее нет?

– Нет. Машина здесь. – Работник указал на стоявший в конце конюшни маленький красный спортивный «сатурн» с откидным верхом.

Я поблагодарила его и отошла, чтобы взглянуть на автомобиль Лизбет. Куда она могла отправиться без машины? Идти на своих двоих до города, все равно, что в поход собраться. Вряд ли кто-то решится пойти пешком в такую даль.

Прошлой ночью у нее выдалось жаркое свидание? Она спала с Беннетом или одним из его приятелей? Сомневаюсь. Общаясь с этими людьми, Лизбет завязла по самую макушку, и прекрасно это понимала. Подозреваю, что после исчезновения Ирины она не знала, как дальше себя вести, и как перестать быть одной из девушек, что путались с этой компанией. Вероятно, она напугана. Небезосновательно. Ее лучшая подруга убита.

Не удивлюсь, если она бросила работу. И, как все лошадники Веллингтона во время сезона, я тут же прикинула, смогу ли переманить ее на место Ирины в конюшню Шона. Что еще больше расположит ко мне Джима Броуди.

– Елена!

Вот и он собственной персоной: в синей рубашке на пуговицах и бриджах, живот нависает над ремнем.

– Доброе утро, надеюсь, – приветствовала я, разыгрывая тревогу. – Я пришла к вам.

– Ну, вот он я, – ответил Броуди, как и всегда жизнерадостный.

Я отошла от машины Лизбет и направилась к подъездной дорожке, где он стоял.

– Хочу извиниться за прошлый вечер, – объяснила я.

– Тебе не за что извиняться, – ответил Броуди. – Беннет перешел границы.

– Тем не менее…

– В то время я не был с ним знаком, – перебил Броуди. – Но знаю его уже в течение нескольких лет. Беннет может вести себя как настоящий придурок, но в глубине души он славный малый.

Славный малый открыто изменял своей психически неуравновешенной жене с девушками вдвое младше себя. Вероятно, кто-то опустил планку приличий с тех пор, как я последний раз ее проверяла.

– Нам просто не следует приближаться друг к другу ближе, чем на пятнадцать метров, – заключила я. – Слишком насыщенное прошлое.

– Что ж, это не должно мешать остальным наслаждаться твоей компанией, – сказал Броуди. – Ты же на самом деле не думаешь, что Беннет как-то связан с убийством Ирины? Скажу тебе, что он эту девушку очень любил.

– Любил? – Слово вылетело именно с той интонацией, с какой не следовало.

Броуди не обиделся. Напротив, рассмеялся.

– Наверное, слово не самое подходящее. Ирине нравилось развлекаться. Она была сильной натурой, знала, чего хочет. Из нее бы что-то получилось. Она была ненасытна.

– Это не всегда хорошо, – заметила я, думая о счете из «Клиники «Ландин» и о том, что он означал. – Полагаю, все зависит от желаний каждого отдельного человека. Возможно, Ирина хотела слишком многого.

Брови Броуди сдвинулись еще ниже.

– Это не тот случай, – заверил он. – Знаешь, как говорят: ничто так не преуспевает, как избыточность.

– Кому принадлежат эти слова? – спросил Броуди, подергивая бровью и подмигивая. Пытался сменить тему.

– Оскару Уайльду, – ответила я. – Что-то для него все сложилось не лучшим образом. Он умер без крыши над головой.

– Ну… – нахмурился Броуди, застигнутый врасплох резким возвращением к теме разговора.

– Живи, пока не умрешь – вот мои слова, – поделилась я, с усилием разыгрывая счастливого человека. – Живи на полную катушку и все в таком духе.

– Я обеими руками «за», – подхватил Броуди. – Именно так нам и стоит поступить. Вот какой урок мы можем извлечь из этой трагедии.

– Предпочитаю сначала узнать, кто убил Ирину, и, надеюсь, что позже смогу позволить себе роскошь задуматься о морали данной истории, – возразила я.

Ему это не понравилось. Насколько легче жилось бы Броуди, сумей он отвлечь меня блестящей побрякушкой или поездкой на Бермуды. С женщинами всегда такая проблема: стоит нам выйти из возраста румянца и хихиканья, и нас не так-то легко впечатлить.

– В этом я тебе не помощник, – заявил Броуди, быстро теряя терпение. – На самом деле, мне вообще советовали не говорить о девушке.

– Советовали? Кто?

– Мой адвокат, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. – Твой отец.

Эта новость не должна была меня удивить, но все равно нанесла неприятный удар. Отец только что еще на один шаг углубился в мою жизнь.

– Что ж, – проговорила я. – Этот совет вам дорого обошелся. Вам лучше ему последовать.

– Чувствую, ты так никогда не делала, – заметил Броуди.

– Нет, – призналась я. Мне тоже пришлось дорого заплатить. – Однако меня никогда не рассматривали в качестве подозреваемого в убийстве.

– Я принял меры, чтобы со мной этого не произошло, – сказал Броуди. – Лучшая защита – нападение. Я не имею никакого отношения к гибели девушки и никому не позволю себя к ней приплетать.

Интересно, чем вызван данный шаг. Лэндри или Вайс нажали на эту кнопку? Или средства массовой информации?