Филлис Уитни - Грозовая обитель

Но в обступившей Камиллу тишине не было и намека на чье-то дыхание. Создалось впечатление, что невидимый посетитель уже улизнул, ступая по постеленному в коридоре ковру, поглощавшему звук шагов. Дрожащие пальцы Камиллы не могли двигаться так же мягко. В замке раздался щелчок, и она настежь отворила дверь, силой толкнув ее от себя.

За дверью никого не было, но теперь она явственно расслышала чьи-то шаги у лестницы. Камилла храбро выглянула в коридор — как раз вовремя, чтобы заметить белое пятно развевающейся ночной рубашки на лестничной площадке.

Камилла не долго думая, помчалась босиком к лестнице, взбежала наверх. По коридору перед ней быстро, словно плывя по воздуху, двигалась Летти; она направлялась к чердачной лестнице, держа в одной руке зажженную свечу, при свете которой Камилла увидела, как Летти открыла дверь на лестницу и исчезла за ней.

Сильно встревоженная, Камилла последовала за ней, понимая, что не следует пугать тетю Летти, которая, по-видимому, снова бродила во сне. Ее нужно остановить и, постаравшись не разбудить, уложить в постель. Все это нужно проделать очень осторожно.

Теперь Летти уже взобралась на чердак; она не обернулась, когда там появилась Камилла. Казалось, тетя Летти прекрасно знает, зачем сюда пришла и что собирается делать. Она сразу направилась в маленькую комнатку, где на брусе висело седло Алтеи. Там тетя Летти поставила свечу на полку и взяла в руки сверкающее стремя. Хотя ее глаза были широко раскрыты, Летти, как слепая, водила рукой по коже стремени, пока она нащупала седло. Затем ее рука двинулась к серебряной луке. Она поглаживала эти предметы, как старых знакомых, словно прикосновение к ним вселяло в нее уверенность. Камилла наблюдала за тетей, не зная, что предпринять. Теперь она уже жалела, что не позвала Гортензию, умевшую общаться с сестрой во время ее лунатических припадков. Прежде чем она успела решить, заговорить с тетей или тронуть ее за плечо и повести вниз, Летти снова взяла свечу, прошла мимо Камиллы, не замечая ее, и стала спускаться по лестнице.

Камилла тихо следовала за ней, пока Летти не проскользнула в свою комнату, закрыв за собой дверь. Очевидно, она благополучно вернулась в постель. Потрясенная и озадаченная увиденным, Камилла, оказавшись у себя, вышла на балкон. Свежий и прохладный ночной воздух струился по ее горячим щекам, страх исчез без следа.

Какие тайные мысли и печали поднимали Летти с постели и заставляли бродить во сне? И почему она ходила именно на чердак и трогала сбрую? Камилле снова пришли на память слова дедушки Оррина: «Последи за Летти».

Под балконом Камилле почудилось какое-то движение. Неужели в эту странную ночь кто-то бродит еще и снаружи? Скорее всего, это еловая ветка прошуршала по стене дома. Свет звезд залил серебристой паутиной и Грозовую Обитель, и поверхность реки.

Камилла вспомнила о предстоящей поездке верхом, и к ней вернулись мысли, которые она предпочла бы выкинуть из головы. В особенности задели ее слова Бута о Норе и Россе. Сначала она страшно разозлилась на кузена, но его замечание только подтвердило ее собственную догадку: тех двоих связывают узы более нежные чем дружба.

Бут прав: она должна поостеречься, иначе переменчивые и своенравные чувства не доведут ее до добра.

Камилла легла в постель, но долго не могла уснуть.

Несмотря на тревожную ночь, проснулась она рано. Солнце, поднимавшееся в золотом мареве далеко над Гудзоном, развеяло мрачные предзнаменования. Погода для верховой езды была самая подходящая, поскорее бы вырваться из стен этого дома и затеряться среди полей, холмов и лесов.

К некоторому удивлению Камиллы, тетя Летти спустилась к завтраку, хотя и выглядела подавленной.

— Мне жаль, что я расстроила вас своей затеей с верховой ездой, — сказала Камилла.

Летти принужденно улыбнулась.

— Мои глупые страхи не должны нарушать твоих планов; к тому же сегодня отличный день для прогулки верхом… безопасный. — Летти отвлеклась, чтобы попросить Грейс принести маленький кусочек поджаренного хлеба и чашку

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что сегодня безопасный?

— Нет штормового ветра, — пояснила Летти. — Никогда не отправляйся верхом в преддверии грозы.

Ясно, что тетя вспомнила о лошади, которая сбросила ее сестру, испугавшись грозы. Видимо, Летти одержима этим страхом и разубеждать ее бесполезно.

— Люблю грозу, — призналась Камилла. — Даже когда она застанет меня в пути. Но, конечно, я не поеду верхом, если увижу, что собирается гроза, так что не тревожьтесь понапрасну.

Летти смотрела на племянницу расширившимися, подернутыми туманом глазами.

— Ты так похожа на свою мать. Надеюсь, у тебя нет ощущения родства с грозой, которое испытывала Алтея.

В это утро в Летти вновь пробудились свойства феи. На ее деликатном лице с тонкими чертами играло странное отсутствующее выражение, словно она блуждала во мгле, хотя день был ясным. Чтобы вернуть тетю на землю, Камилла заговорила о саде.

— Сейчас чудесно цветут настурции, — охотно откликнулась Летти. — Возможно, их нельзя отнести к травам, но я их очень люблю: они оживляют сад в течение всего лета. Осенью я использую их семена для маринада.

Тетя села на своего любимого конька, а Камилла, слушая ее вполуха, подумала, что, работая в саду, Летти сама становилась похожей на сияющий цветок, несмотря на скрюченную руку и скрытый под рукавом уродливый шрам выше локтя.

После завтрака Камилла поднялась в свою комнату, чтобы переодеться в амазонку своей матери и надеть ее сапоги. Серая высокая шляпа с развевающейся вуалью казалась необыкновенно элегантной: Камилле нравилось, как она сочетается с вороновым крылом ее волос. Переодевшись, она достала из ящика почерневший хлыст с серебряной рукояткой. Последний мазок, завершающий картину. Сегодня она возьмет его с собой, как это делала ее мать.

Выйдя в коридор, Камилла направилась к лестнице и застала там Гортензию, наливавшую керосин в красную лампу, которую она на блоке спустила для этого вниз. Камилле пришлось подождать, пока тетя подтянет лампу обратно, под шатер лестничной клетки. Гортензия, услышав шаги, оглянулась, сощурив зеленоватые глаза, казавшиеся в это утро особенно ядовитыми.

Когда Камилла проходила мимо, Гортензия задержала ее, взяв за руку.

— Я полагаю, ты слышала игру Летти на арфе сегодня ночью? — шепотом спросила она.

— Да, слышала.

— Тсс! Она ждет тебя внизу, у лестницы. Не хочу, чтобы она поняла, что мы говорим о ней. Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня ночью арфа звучала по твоей вине. Летти играет только тогда, когда чувствует себя расстроенной и несчастной. По отношению к ней ты вела себя бестактно.