Джейн Хеллер - Ча-ча-ча

Я была в шоке. Несомненно, Элистер относился к консервативным республиканцам. Но участник «охоты на ведьм» Маккарти и борец за верховную власть белых? Если то, о чем говорила Мелани, было правдой, этот человек просто монстр! И думать нечего, что мафия убила Мелани. Элистер мог вполне сделать это собственноручно. Есть у него алиби или нет, он вполне мог шарахнуть ее по башке, чтобы она не уничтожила его репутацию. Может быть, он вовсе не был ни с какой женщиной в ночь убийства. Может, не было никакой «подружки». Может быть, Элистер выписал детективу Корзини большой жирный чек, а этот фанат знаменитостей запрятал истину поглубже.

Какой же этот Элистер подонок, думала я, лежа в сауне и изнемогая от обезвоживания организма. Подумать только, я работала на этого человека. Моя бедная, ничего не подозревающая мама отправилась к нему домой, чтобы обсудить мое будущее в его газете. Он же одурачил весь город, да что там, всю страну, в которой его считали героем, образцом поведения, моральным лидером. Вот что значит делать людям «ча-ча-ча»!

В половине восьмого мы с Кулли прибыли к Макгавину и сели за угловой столик.

— Принести вам что-нибудь выпить? — спросила официантка.

— Ром «Маунт Гэй» с тоником, — ответили мы хором и рассмеялись.

— Ого, когда это ты начала пить «Маунт Гэй»? — спросил Кулли.

— На вечере, посвященном омарам штата Мэн.

— На чем?

— Не обращай внимания. Я решила, что мне нравится «Маунт Гэй». И еще я решила, что ты мне тоже нравишься.

Кулли перегнулся через стол, взял мою руку и сжал ее.

— Я рад, — сказал он с улыбкой.

Мы как раз собирались изучить меню, когда я заметила Джулию, которая встала со стула возле бара и направилась к двери. Она была одна.

— Эй, Аппельбаум! — окликнула я ее. Я надеялась, что она обернется. Мы не виделись с того момента, когда новости об убийстве Мелани и моей деятельности в качестве горничной стали достоянием общественности. — Джулия! — позвала я ее еще раз, но она продолжала идти, словно не слышала меня. — Джулия! — кричала я, махая рукой, чтобы привлечь ее внимание. — Я здесь!

Она остановилась, посмотрела в мою сторону, но даже не улыбнулась. Похоже, она меня не узнала.

— Эй, это я, Элисон. Иди к нам, — крикнула я, жестом приглашая ее к нашем столику.

Она посмотрела на меня довольно напряженно. Это был взгляд человека, застигнутого врасплох за каким-то занятием, которого она стыдилась и боялась, что будет обнаружена.

— Привет, Кофф, — проговорила она скороговоркой. — Мне надо идти, извини.

После этих слов она вышла из ресторана.

— Ничего не понимаю, — сказала я Кулли. — Джулия моя подруга. Она никогда не задирала передо мной нос.

— Не похоже, что она задирала нос, — ответил он. — Ее поведение скорее смахивало на то, что она пряталась.

— Я это тоже почувствовала. Она, казалось, хотела убежать от меня. А вдруг она поверила в то, что пишут в газетах? Неужели моя давнишняя подруга Джулия поверила, что я убила Мелани?

— Уверен, что это не так, Сонни. Может, она просто опаздывает на свидание и не может остановиться и поболтать.

— Может быть. Когда мы разговаривали с ней в последний раз, у меня сложилось впечатление, что она с кем-то встречается. Но я не смогла заставить ее сказать, кто этот таинственный мужчина.

— Должно быть какое-то разумное объяснение ее поведению, — сказал Кулли. — Но пусть этот эпизод не испортит нам вечер.

— О'кей.

Хорошо, что Джулия не испортила наш вечер. Плохо было другое. Кое-кто едва не сделал это.

Мы с Кулли только приступили к нашим чизбургерам, когда появились Сэнди и его шлюха-буфетчица. Они стояли в дверях и ждали, когда их проведут к столику. В своих одинаковых пурпурных лыжных спортивных костюмах они выглядели как близнецы. Вернее, как два баклажана.

— О, Господи, — вздохнула я. — Не оборачивайся. Здесь мой бывший муж со своей беременной первой женой.

Так всегда бывает. Кто-то говорит вам, чтобы вы не оборачивались, и вы обязательно оборачиваетесь. Кулли обернулся и посмотрел на Сэнди и Сюзи.

— Это твой бывший муж? Этот загорелый парень? — спросил он.

— Ага. Я слышала, что его бизнес идет так туго, что ему приходится работать в лэйтонском Клубе Здоровья, чтобы бесплатно пользоваться их аппаратом для искусственного загара. Как тебе это, а?

Прежде чем Кулли успел ответить, Сэнди и Сюзи подошли к нашему столику. Интересно, что это мой бывший второй муж делает в ресторане Макгавина? Ведь он всегда называл это заведение «прибежищем паразитов». В былые годы он бы и не подумал здесь появиться.

— Добрый вечер, Элисон, — сказал Сэнди. — Приятно видеть, что в эти трудные времена ты выходишь в свет и развлекаешься. А это, должно быть… — Он повернулся к Кулли.

— «Это» Кулли Харрингтон, — сказала я. — Кулли, познакомься с Сэнди Кофф и его подругой Дианой. — Так забавно было насолить Сюзи, назвав ее настоящим именем.

— Очень приятно, — сказал Сэнди, пожимая Кулли руку. Мы с Сюзи ограничились кивками.

— Что привело вас к Макгавину? — спросила я.

Что до Сэнди, то я знала, он предпочитает заведения, известные такими блюдами, как «жареный акулий плавник со сладким винегретом из лука-шалота», «печеные медальоны из ягнятины с чахни из груш» или «хрустящие чипсы из корневищ сельдерея».

— Пришла новая реальность, Элисон, и она называется «экономическим спадом», — разъяснил Сэнди весьма покровительственным тоном. — А Макгавин очень хорошо соответствует этой действительности. Я как раз говорил Сюзи по дороге сюда: жизнь — это рост личности, и ужин у Макгавина как раз часть этого роста. Рост личности заключается в освобождении от границ, избавлении от привычек, например, когда ты ешь в ресторане, в котором до этого никогда не ел…

Между прочим, Кулли так сжимал свой чизбургер, словно хотел залепить им в философствующий рот Сэнди. Но он сдержался.

— Но, Сэнди, — сказала я. — Подожди ты со спадом. Ты же всегда не любил рестораны, где играют рок-н-ролл.

У Макгавина стоял музыкальный автомат, который без остановки играл музыку пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годов. Я едва могла себе представить, что Сэнди сможет это игнорировать. Он ненавидел рок-н-ролл, особенно соул. После женитьбы он не давал мне слушать подобную музыку даже в машине.

— Здесь неплохо кормят, — ответил Сэнди, продолжая оправдывать свое появление у Макгавина. — Я всеми силами стараюсь не обращать внимания на этот музыкальный фон. В жизни так много раздражителей.

— И не говори! — Два таких раздражителя как раз стояли передо мной.