Александра Авророва - Развод по-русски

— Хватило же ему времени устроить здесь такой бардак! Впрочем, если ты считаешь, что поиски пора прекращать, я не против.

— Нет, давай поищем дальше. Я не уверена.

Вера снова погрузилась в ворох бумаг и вдруг почувствовала, как рука Сергея ложится ей на плечо. На какой-то миг ей почудилось, что перед нею все-таки убийца, который хочет ее задушить, и она вскрикнула в ужасе.

Сергей отпрянул.

— Извини, нервы, — попросила прощения Вера.

— Ты так увлеклась, что меня не слышала, — несколько смущенно пояснил Сергей. — Я хочу сказать, что таким методом мы будем искать до второго пришествия. Вон, видишь, там еще сколько барахла!

— А есть другой метод?

— Да — психологический. Надо представить себя на месте Андрея и понять, куда он мог это положить. Ведь это наверняка нечто для него важное, так?

Вера улыбнулась:

— Чтобы представить себя на месте Андрея, надо лечь на тахту — на ней он проводил почти всю жизнь. О господи!

Она вспомнила, что там-то его и убили.

Сергей послушался ее совета. Он возлег на тахту в излюбленной позе приятеля, а Вера продолжила поиски более разумным, как ей казалось, путем. Не прошло и нескольких минут, как она услышала веселый смех, почти хохот. Это звучало настолько неуместно, что она даже испугалась.

— Что такое, Сережа?

— Все-таки Ирочка — гений! Самый настоящий гений. Смотри!

И он протянул листок. Вера глянула — и тоже, не удержавшись, прыснула. Там был шарж на Величко. Ира мастерски рисовала шаржи, только обычно веселые, доброжелательные, а этот весь сочился ядом. Борис Иванович выглядел похожим на себя словно еще больше, чем в реальной жизни, но все его недостатки, гипертрофированное до последней степени, кричали о себе на портрете. Кроме того, изображение было непристойным с чисто физиологической точки зрения, откровенно намекая на проблемы с потенцией.

— Да, она куда талантливее, чем я думала, — растерянно заметила Вера. — Не в бровь, а в глаз. Где ты это взял?

— А вот!

У самой тахты стоял складной столик, заваленный всякой всячиной, за которой Андрею было лень ходить, и он предпочитал иметь ее под рукой. Столик можно было увеличить, откинув верхнюю доску, но сейчас он был собран.

— В этой щели между досками он и лежал. Видно только отсюда, с тахты, а доставать очень удобно. Думаю, Андрей часто этим любовался. Я и то любуюсь!

— А если б это увидел Величко…

— Страшно представить. Он болезненно самолюбив. Именно болезненно! Но ты же не предполагаешь…

— Я не знаю, — жалобно сказала Вера. — Но разве это не оно? Я почему-то уверена. И этот презерватив…

— Погоди… Ты считаешь, он трахался с Ирой? Но… хотя, кстати, он последнее время на всех кидался, кроме нее. Я еще удивлялся, как ловко она с ним ладит. Но это еще не значит…

— И допрашивали ее первой, — вздохнула Вера. — Так говорят Ксюша и Влад. А она пыталась это скрыть.

— А теперь у нее роман с Величко, — с неменьшей неохотой выдавил Сергей и радостно добавил: — Да, но у нее же алиби!

— Его предоставляла Рита. Риты уже нет. Кстати, именно поэтому она не решилась ничего мне сказать — в виновность подруги ей не верилось. Впрочем, мне тоже! Это не укладывается в голове. Может, все-таки Величко? Ну, не Ира же! Она любит Лизку, и Риту тоже. Это просто невозможно! Логика логикой, но…

Сергей мрачно заметил:

— Если посмотреть, кто выгадал от случившегося — кажется, так обычно рассуждают профессионалы? — Ира идеально подходит. Мне даже приходило в голову, что Величко, пожалуй, женится теперь на ней. Я не говорил тебе, не хотел расстраивать, но у них с Ирой… это поразительно, но прямо-таки повторяется то, что было раньше с Лизой.

— Какая же он сволочь! — вырвалось у Веры. — Променять Лизку на…

— Нет, — прервал собеседник, — как раз все логично. Они обе одного типа.

— Ничего подобного! Ира рассудительная, а Лизка беспечная. И все равно! Пускай ей нравится Величко, это еще не причина убивать!

— Нравится? — засмеялся Сергей. — Ты полагаешь, человек, которого ты рисуешь таким, может нравиться?

— Да, ты прав. Как-то все не согласуется. Нет, кое-что согласуется! Андрей говорил на дне моего рождения, что Величко зря думает, будто нравится женщинам, а вот если нечто увидит, сразу станет импотентом. Примерно так.

— От такой картинки станешь!

— Но зачем Ире отдавать ее Андрею? Глупо. Нет, я надеюсь, у нее все-таки алиби. Знаешь, что я подумала? А вдруг Рита говорила что-нибудь Саше? Она ведь не была скрытной. Конечно, нехорошо его мучить, но все-таки надо бы порасспросить. Я все пытаюсь вспомнить поточнее, что она мне сказала в последний раз. Про оскорбительные бумаги и что-то про часы. Возможно, Саша знает? Давай к нему все-таки зайдем. У меня чувство, что здесь мы уже все нашли.

Саша оказался дома.

— Часы? — удивился он. — Ничего особенного она про них не говорила. А, да! Удивлялась, что они у нас отстали. Вот эти!

Он указал на стенные часы. Вообще на вопросы Саша отвечал с большей охотой, чем Вера могла предположить.

— И когда они отстали?

— Да в прошлый понедельник. Это ведь как раз день, когда убили Андрюху? Нашли в среду, а убили в понедельник, точно! Эти часы и отстали на четверть часа, а вообще ходят точно.

— Ничего не понимаю! — призналась Вера. — При чем здесь это? Саша, а больше Рита ничего особенного не говорила? Ты прости, что я пристаю, но…

— Ты считаешь, ее кто-то скинул? — быстро спросил Саша. — Я думаю об этом целый вечер. От этой мысли как-то легче. Думаешь — вот прибью этого урода, и станет легче. Но ничего важного мне не вспомнить. Лезет всякая ерунда! Например, она удивлялась, что вроде бы Ира брала у Лизы что-то там поносить, а потом не вернула.

— Шарф? — голос Сергея дрогнул.

— Эх, если б я слушал толком! Она любила поболтать, а я в основном… словно вода журчит, а о смысле не думал. А теперь ничего уж не поправишь.

Его горькие слова прервал звонок в дверь.

— О, какое собрание! — приветствовал всех Левандовский. — А я как узрел сломанную печать, решил — сперва сюда загляну, а потом стану звонить вам, Вера Дмитриевна.

— Саша не при чем, — моментально сообщила Вера. — Печать сломала я.

— А не предупреждал я вас, Вера Дмитриевна, что рано или поздно вы совершите противозаконный поступок? У меня глаз наметанный.

И неожиданно обратился к Сергею.

— Если этой деликатнейшей барышне ради кого-то из близких потребуется пробить взглядом стенку, она справится с задачей без труда, будьте уверены.

Тот оживился:

— Но вы все-таки здесь! Значит, что-то заподозрили, так? Ведь Риту-то убили, согласитесь!