Джейн Хичкок - Светские преступления

Она отвернулась и принялась передвигать вешалки, уже не обращая на меня внимания. Мне понравилось, как она поддержала шутку, и я решила продлить момент.

— Возможно, подойдет беленая мешковина?

— Мешковина? — Джун бросила через плечо насмешливый взгляд. — Она уже не в моде.

Только тут я поняла, как далеко разошлись наши пути — моя подруга не узнала меня.

— Ты даже не поздороваешься? — осведомилась я и получила в ответ негодующий взгляд, который медленно и довольно комически начал преображаться в изумленный по мере того, как Джун понимала, кто перед ней.

— Джо? — изумилась она, щурясь так, словно нас разделяло сильно запыленное стекло. — Боже мой, милочка!

— Неужели я настолько изменилась? — Я издала фальшивый смешок.

Видимо, с точки зрения Джун перемена была разительной, потому что она даже не улыбнулась. Наоборот, подавила дрожь.

— Нет, что ты, Джо! Просто… просто ты немного набрала в весе. Ведь правда?

«Всего-навсего тридцать фунтов!» — послышалось у меня в ушах. Скорее всего это был внутренний голос, но я испугалась, что высказалась вслух. Очевидно, нет — Джун даже не поморщилась.

— Милочка, мы с Бетти наперебой звонили тебе раз двести, не меньше. Ты ни разу не подняла трубку, там только этот глупый автоответчик. Мы не знаем, что и думать! Ты даже не пригласила нас посмотреть на свою новую квартиру. Надеюсь, ты от нас не прячешься? Где ты была все это время? Ездила в круиз? Или подписала новый контракт? Говори же, где ты пропадаешь?

— Прямо здесь.

— Покупки, покупки! Знаю, сама не без греха. Кстати, что ты наденешь на венчание? Это может навести меня на мысль.

— Какое венчание?

Оказывается, замуж выходила дочь людей, которых мы обе знали по Саутгемптону. Меня не пригласили.

— Я не иду.

— И правильно делаешь. Воображаю, что за зоопарк там соберется. Однако что же делать с платьем? — Джун огляделась с выражением досады. — Где весь персонал? Когда они нужны, их не дождешься!

— Может, я на что сгожусь?

— Как мило с твоей стороны! Никто не даст совет лучше тебя. Я всегда завидовала твоему вкусу. Как по-твоему, это подойдет?

Джун сняла с вешалки платье из оранжевого шелка, все в рюшечках, и подняла для обозрения. Это было воплощение ее стиля. Ранняя Ширли Темпл, подумалось мне.

— Размер десять. Это на слониху! Я ношу шестой. Боже мой, где хоть одна продавщица?

— Прямо перед тобой.

Джун, склонив голову, всмотрелась мне в лицо и отмахнулась от этих слов как от неудачной шутки.

— Очень смешно! — буркнула она и снова принялась вертеть платье.

— Я работаю в этом отделе продавщицей.

Рука Джун разжалась, платье свалилось к ее ногам бесформенной оранжевой грудой. Я с интересом смотрела на отвисшую челюсть моей подруги.

— О, Джо!..

«Не обращай внимания, — сказала я себе. — Веди себя как ни в чем не бывало. Рано или поздно это должно было случиться. Разве не к этому ты готовила себя столько одиноких вечеров? Ничего особенного не происходит. Не важно, как другие оценивают твою жизнь, главное, как чувствуешь себя в этой ситуации ты».

— Что, уже нельзя и поразвлечься? — спросила я насмешливо. — Я еще не решила, чем займусь, а здесь хорошо думается.

— Понимаю. Но, Джо… не лучше ли было думать где-нибудь… я не знаю… где-нибудь еще?!

У Джун был такой вид, словно она с — трудом удерживалась от слез. Я нашла забавным тот факт, что это она нуждается в утешении, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. В самом деле, мне было так ее жаль, что я лихорадочно искала способ сгладить впечатление.

— Не нужно так удивляться! Это вполне приличная работа. Мне нравится. Честное слово!

Разумеется, Джун не поверила.

— Милочка, если дело в деньгах, я готова ссудить тебе…

— Большое спасибо, Джун, — перебила я. — От души благодарна, но ни за что не воспользуюсь твой добротой, скорее уж прыгну в угольную шахту с жерновом на ногах.

Мне так и не удалось добиться даже самой бледной улыбки, я подняла злополучное платье и вернула на вешалку.

— Вот что, я подыщу тебе что-нибудь стоящее.

Довольно долго мы спорили о том, что примерить — наши вкусы были диаметрально противоположны. Я стояла на своем, зная, что это первый и, быть может, последний шанс одеть подругу так, как я всегда мечтала, то есть элегантно. В конце концов я позволила Джун прихватить пару совершенно немыслимых нарядов и отворила для нее дверь в просторную примерочную с видом на Восемьдесят восьмую улицу и фонтан перед отелем «Плаза». Начался долгий процесс примерки. Джун мерила, а я оценивала, лишь иногда помогая ей с молнией или застежкой. Красное платьице в белый горошек, на котором она настояла, превратило ее в такое пугало, что мы обе чуть не умерли со смеху. Мы хохотали и хохотали, а в промежутках между взрывами смеха Джун принимала дикие позы перед зеркалом.

И вдруг, среди этого дурашливого веселья, я поняла, как сильно мне недостает беспечности прежних дней. Взрыв эмоций, мощный, как извержение вулкана, и стремительный, как удар молнии, заставил меня истерически разрыдаться. Ноги подкосились, я опустилась на диван и рыдала, а Джун обнимала меня и, как могла, старалась утешить. Это покажется странным, но только тогда, в примерочной, я со всей полнотой осознала, как мне тяжело — было, есть и будет теперь всегда.

— Я бы справилась, ей-богу, если бы не Моника, — говорила я сквозь слезы. — Это ведь случается сплошь и рядом, и большинство женщин как-то живут дальше. Я бы тоже жила… если бы только могла забыть, что Моника присвоила все, что мне дорого. Это невыносимо, Джун, понимаешь!

— Понимаю. Рада бы тебя приободрить, но не знаю как.

— Я и не подозревала, что могу так ненавидеть! — цедила я сквозь стиснутые зубы. — Это мания, с которой ничего невозможно поделать. Чем настойчивей я стараюсь выбросить Монику из головы, тем чаще о ней думаю. Представь, я теперь покупаю журнал «Мы» только ради светской колонки — чтобы знать, где она бывает и кого принимает у себя. На самом деле мне противно даже ее имя, и все-таки я листаю страницы в поисках его, как настоящий маньяк. По-моему, я схожу с ума…

— И такое случается сплошь и рядом, — задумчиво заметила Джун. — Помню, в колледже меня бросил приятель. Так вот, я ходила по его любимым барам, боясь и надеясь наткнуться на него. Это было как болезнь, и в конце концов я переболела.

— От любви до ненависти один шаг, вот почему единственное благо — равнодушие. Хотелось бы мне вдруг потерять к Монике всякий интерес, просто вычеркнуть из памяти. Увы, не получается.

— Это естественно, — заверила Джун, протягивая мне платок.