Вероника Ульянова - Готический храм

– Той же ночью, 26 сентября, когда взорвали особняк, были проведены чистки по всему городу. Как и ожидал Удав, всех охватила паника. Мелкие преступники боялись выходить на улицы. Некоторые оставшиеся в живых серьезные люди не знали откуда происходит угроза и наехали на свои крыши, знакомых и т.д. Отсюда реакция… в общем все ополчились против всех, и буквально год было страшно выходить из дома. Все боялись всех. Некоторое время даже комендантский час был. Сначала официальной версией было, что это независимая организация, а потом, когда все, кто мог друг друга поубивали, по первому каналу объявили, что это государственная операция, что в нашем городе проводится эксперимент, и он успешен, и теперь тоже самое ждет все города по всей стране. Мол всем нужно успокоиться и всё будет хорошо, никого больше не тронут, потому что все преступники уничтожены. Отныне контролировать преступность будут таким способом. С тех пор всё потихоньку нормализовалось, так что у меня работы больше нет. Я же адвокат. За последние пару месяцев я не встретил ночью в самых темных и раньше опасных переулках ни одного наркомана и даже бомжи исчезли. Но их правда отвезли в ночлежки, только тех, кто противился – убили. Я прошелся по этим ночлежкам – ониочень даже приличные. Только там нельзя пить и пятидневка рабочая, поэтому некоторые предпочитают сбегать обратно на улицу, ну и с концами. Их убивают. Вот в общем то и всё. Только чувство, что живем мы на пороховой бочке, у меня не исчезает.

– Почему? Разве это не то, за что ты боролся?

Артур пожал плечами:

– Недавно меня на работу позвали при правительстве. Я там часто с Андреем встречаюсь и его отцом.

– Что?! – Максим даже вскочил, – какого черта?! Ты сказал, – он закричал на Диму, – что он уже не работает на правительство!

– Я не знал!

– Успокойся, – Артур подавал пример спокойствия, так что Максим вспомнил себя в прошлом и прошлому себе дал пять, так круто и уверенно выглядел Артур, – Дима не знал, то есть я ему говорил, но он не просыхает последние годы и не соображает. Но тебе Максим нечего бояться. Я думаю сказать о твоем приезде только Андрею. Ты же не против? Больше я никому не скажу, даю слово.

– Почему? Можешь медаль получить. Беспокоишься обо мне?

– Не особо. Но ты брат Алины.

– И что с того, кто ты ей? Был.

– Ее парнем.

Максим вопросительно посмотрел на Диму:

– Чем вы здесь втроем занимались?

Дима лег головой на стол и закрылся руками. Артур понял, что Максим не знает подробностей и порадовался этому.

– Ладно, – сказал Максим, который в прошлом не хотел копаться, – Я верю тебе. А чем вообще живете?

– Да ничем ей Богу. Об этом, – Артур кивнул головой на Диму, – И говорить нечего. А я … И не только я один так. Понимаешь, раньше были законы, которые хоть как-то соблюдались, а теперь… Вот, например, нападет на тебя человек, и ты его убьешь, защищаясь. И что дальше? Тебя прикончат на месте без суда? Или что, просто отпустят? Тюрем то больше нет, есть только следственные изоляторы. За последний год не было ни одного преступления. Но я уверен, что скоро они будут, и как тогда поведут себя власти, будут убивать прямо на месте? Кто? Обычные полицейские? Насколько они будут разбираться на месте, кто прав, кто виноват? Если начнутся подлоги, подставят тебя и что – сразу в расход? Нет новых правил, никто ничего не анонсировал. Это сложно, это страшно. Не для всех конечно, но для тех чья жизнь лежит в разнообразных плоскостях, у которых может случиться форс-мажор. Эта подвешенность лишает будущего. У всех в этом городе есть только настоящее. И начинаешь задумываться, а есть ли у тебя это самое настоящее… Притом, что действительно за последние полтора года не было ни одного убийства, кражи, ничего, преступность снизилась до нуля процентов! Но все в ужасе, все боятся непонятно чего.

– А как ты думаешь, они должны были сделать?

– Ну смотри, я ведь знал, когда соглашался работать на них, чем кончится. Я согласен с методом основным. Но теперь чувствую незавершенность. Все решают мелочи. Я все жду выступления мэра или президента о том, что, мол, не беспокойтесь граждане, на улицах расстреливать никого не будут, процесс дознания остается прежним, только после всех необходимых доказательственных действий мы будем принимать жесткие меры. И еще хотелось бы, чтобы пообещали, знаю, это смешно: правительство – обещали, но в такие моменты даже пустые обещания принесут пользу и успокоение, в общем, пускай пообещают, что в ближайшее время других серьезных изменений не произойдет…

Максим рассказал о своей жизни на ферме, все умилились, разговор принял спокойное добродушное русло.

– Это он тебя так ненавидит? – спросил Максим у Димы о Артуре, который был мил и обходителен.

– Да, нужно его очень хорошо знать, чтобы разбираться в его чувствах.

– Да, я его ненавижу, – сказал Артур будничным тоном, – Я ненавижу тебя. Ты дурак и слабак. Из-за тебя она погибла. Сначала она мучилась, а потом ты ещё и убил её.

– Политика открытости, – пояснил Дима Максиму.

– Максим, зачем ты приехал? – перевел Артур тему.

– Я хочу отомстить.

Артур вопросительно приподнял брови.

– За храм, они сказали, что я террорист и построили такой же храм, только подписали своим именем.

– У тебя там заграницей жена и ребенок. Не лучше ли было тебе остаться с ними?

– Я не могу позволить, чтобы это сошло им с рук.

– Максим, тебе уже раз несказанно повезло. Все, понимаешь – все мертвы, кроме тебя. Так может хватить испытывать удачу?

– Они сказали, что я террорист, и никто не знает, что этот храм мой, я его создал, я его придумал, я.

– Твоего храма уже нет.

– Вот именно, есть только жалкая подделка. Я должен отомстить, я должен разрушить эту подделку, она просто глумится надо мной, я просто не могу жить, пока она там стоит. Это будто бы они принесли тебе девочку, одетую и похожую как две капли воды на Алину, и заставили бы жить с ней, но это была бы не она.

– Максим, я не друг тебе, я тебя не знаю. Но знаю точно одно – ты сейчас совершаешь огромную ошибку, тебя точно прикончат на этот раз. И все ради чего? У тебя там жена и ребенок, слышишь? Ты не умеешь быть удовлетворенным, да?

– Ты прав, ты не знаешь меня, и ты не знаешь видимо ничего о том, когда у тебя отняли самое дорогое.

– Я знаю.

– Алина? Ты ее любил?

– Почему у всех это вызывает такое удивление? В ком проблема, во мне или в ней?

– Максим, я помогу тебе, – сказал Дима.

– Ты? Мне? Зачем?

– А что мне еще делать?

– Мне не нужна помощь.

– Максим, ты все никак не можешь понять, ты не найдешь в этом городе взрывчатку.

– Я могу сделать ее сам.

– Чтобы взорвать целый храм тебе нужно дофига всего, в магазинах если купишь хоть что-то подозрительное…

– Но почему ты хочешь мне помочь?

– Не знаю, я просто не могу уже жить, как жил, а что мне еще? Я умею только лицедействовать, продавать наркотики, мутить сделки, все, что я умею в этом мире никому не нужно. Я бы воспользовался в последний раз знаниями, а потом, если вдруг у нас выйдет, ты уедешь обратно в свою Канаду?

– Да.

– А можно с тобой?

– Да, почему бы и нет.

– Супер.

– Вы оба идиоты, – покачал головой Артур, – Дима, если подпишешься – больше мне не звони. Я не хочу умирать вместе с вами.

– А как же Алина, ты не хочешь отомстить за нее? – спросил Дима Артура.

– Кому, тебе?

– Нет! Это не я! То есть не только я, но и они! Я хотел спасти ее, но они запретили, сказали, что одну невинную жертву общественность переживет!

– Только нигде в новостях о ней не упомянули. Говорят, что невинных жертв вообще нет. Послушайте, я не хочу умирать, вот и все. Да и сами вы в это вписываетесь не ради нее. Убирайтесь к черту, – Артур не повысил голос, так что не было понятно, действительно ли он хочет, чтобы они ушли.

Максим и Дима все же ушли. По дороге обратно к Диме рядом с парнями остановился черный джип, Максима затащили в машину и уехали, Дима пытался оказать сопротивление, но его оттолкнули, и он остался лежать на земле, успел только перевернуться на живот и запомнить номер уезжающей машины.

***

С головы Максима сняли холщовый пакет, перед ним сидел Виктор.

– Виктор?! Как?!

– Хочу спросить тоже самое у тебя. Я тоже думал, что ты мертв.

– Мы оба выжили при взрыве. Если бы я был девчонкой, сказал бы, что между нами есть особенная связь.

– Связь между нами действительно есть. Расскажи, что с тобой было.

– Они взорвали мой храм, я чудом остался жив, друзья вывезли меня заграницу, и там я пролежал в коме два года.

– Зачем вернулся?

– Отомстить.

– За что?

– За то, что опорочили мое имя, за то, что отняли у меня самое важное, что я сделал, а потом опошлили его. Я хочу взорвать храм, который построили заместо моего.

– А потом?

– Потом вернусь заграницу, если останусь жив, у меня там девушка и ребенок.