Сюзанна Брокманн - Притяжение ночи. Книга 2. Выстрел в любовь

И если бы не Ибрагим, она, наверное, соблазнилась бы и проверила, насколько она права.

Но она не могла использовать Боба, чтобы изменить Сэму, и уж вовсе не хотела изменять Ибрагиму.

Который любил ее. Именно ее.

Она отодвинула стул от столика:

– Простите меня. Но я не могу так поступить.

– Конечно же можете. Сэму наплевать на вас, Мэри-Лу. А вдвоем мы могли бы еще и посмеяться над ним. Воспользоваться его кредитными картами, опустошить все его счета. Пусть расплачивается, а мы похохочем, и еще как!

Вот теперь ей стало ясно, чего так упорно добивайся Боб.

– Простите, – еще раз повторила она и встала. – Но я не могу с вами никуда ехать. Я вас не люблю и, по правде говоря, не верю в то, что вы любите меня.

– Ты сейчас очень занята? – тихо сказал Малдун в трубку мобильного телефона.

Джоан сидела в противоположном конце заполненной людьми комнаты. Она повернулась в сторону Майка и чуть заметно покачала головой:

– А ты сам как думаешь?

Они присутствовали на так называемом «заключительном собрании» перед буффонадой, устраиваемой в честь приезда президента. Речь держал адмирал Таккер. В данный момент он говорил о… впрочем, Малдун не мог бы точно сказать, о чем именно говорил адмирал. Его отвратительные ораторские способности стали легендарными, и сейчас он, как обычно, перешел к бесконечным повторам тех пунктов своего доклада, которые уже успел осветить.

Все важные моменты уже были оговорены, потому что перед адмиралом выступил командир «морских котиков» команды номер шестнадцать. Лейтенант-коммандер, в частности, доложил собравшимся о последних изменениях в предстоящем шоу. Он высказал и свое недовольство тем, что высшее командование не стало отменять применение дымовых шашек. Значит, толпа зрителей все же окажется скрыта в клубах разноцветного дыма, и это не на шутку тревожило Тома. На собрании было решено оставить за Паолетти право не применять шашки в том случае, если во время демонстрации возникнут непредвиденные обстоятельства.

У Малдуна появилась возможность переговорить с командиром после того, как Том побеседовал с Максом Багатом. Но, как выяснилось, все то, что Макс сумел сообщить Тому, явно не обрадовало его и не убедило в полной безопасности завтрашнего шоу.

Макс присутствовал на заключительном собрании вместе с несколькими агентами из своей команды. Среди прочих сюда пришли и небезызвестная Алисса Локке и Джордж Фолкнер, симпатичный парень, с которым Малдуну довелось познакомиться в прошлом году в Индонезии. Они сразу произвели друг на друга хорошее впечатление. Фолкнер постоянно пребывал в приподнятом настроении, и это несмотря на то, что ему приходилось каждый день появляться в жару в костюме и при галстуке.

– Я думаю о том, где можно перекусить. Например, по кусочку пиццы и бутылочке пива. Разумеется, после того, как закончится это испытание на прочность, – прошептал Малдун в свой мобильник.

– Ух ты! Целый кусок пиццы! – отозвалась Джоан. – С ума можно сойти!

Малдун наблюдал за тем, как Джоан встала со своего места и, незаметно выскользнув из комнаты, остановилась у полуоткрытой двери, ведущей в коридор. Здесь она могла разговаривать с ним, никого не тревожа.

Неплохо придумано!

Но для того, чтобы оказаться рядом с ней, Малдуну пришлось бы пересечь комнату как раз в том месте, где сейчас стоял адмирал Таккер. Это было не самым лучшим решением, поэтому Майк осторожно пробрался к открытой двери с другой стороны зала. Отсюда он мог спокойно наблюдать за Джоан, да и она видела его, несмотря на то что сейчас он стоял в полутемном коридоре.

– Я все еще стараюсь следить за весом, – негромко произнес Майк. – Сила привычки, ничего не поделаешь. Я знаю, сколько калорий сжигаю каждый день, и питаюсь соответственно. Сегодня могу позволить себе один кусок пиццы. Поверь мне, иногда выпадают такие дни, что я начинаю есть сразу после того, как встаю, и заканчиваю, ложась спать, и все равно при этом умудряюсь потерять в весе. Мне это вовсе не нравится, потому что получается, что я теряю мышечную массу, а это совсем ни к чему. Примерно такое состояние у меня бывает в дни серьезных тренировок. Приходилось есть, чтобы восстановить, так сказать, запас топлива, а его требуется очень много. У некоторых ребят получается так: они возвращаются после серьезной боевой операций, но при этом продолжают поглощать огромные объемы пищи. Но они в это время уже не сжигают большое количество калорий, и вот тут-то начинаются проблемы.

– И при этом ты ничего не имеешь против того, чтобы я поедала десерт каждый день.

– Да, хотя тебе не приходится совершать пробежки. Я считаю, что у женщин должны быть округлости в определенных местах тела. Мне кажется, что в современном мире кое-кто путает понятия «тощий» и «физически здоровый». И те, кто начинает голодать, превращая себя в обтянутый кожей скелет, вовсе не становятся от этого здоровей. Как раз наоборот.

– Все это мне известно, – согласилась Джоан. – Просто когда я стою рядом с худощавой женщиной, то начинаю ощущать себя… какой-то большой, что ли. Впрочем, это ощущение почти никогда меня не покидает, – призналась она.

– Может быть, тебе просто нужно почаще стоять рядом со мной? – высказал предположение Малдун. Наверное, это было слишком откровенно, потому что он тут же заметил, как Джоан, стоя с другой стороны коридора, тяжело вздохнула.

Ну и ладно. Теперь самое главное – не дать ей разговориться. А то она опять заведет: «По-моему, просто дружить у нас не получается», – и тому подобное. Именно так она реагировала на его звонки сегодня днем, когда он несколько раз пытался связаться с ней по мобильному телефону.

Впрочем, телефон по-прежнему был единственной возможностью поговорить с ней. Вторая половина дня для обоих прошла в вынужденном бездействии, но при этом они были обязаны находиться на территории базы, в зоне видимости своих начальников, чтобы при необходимости быть готовыми выполнить любое задание.

– Между прочим, ты сейчас в отличной форме. Для женщины твоего роста у тебя идеальный вес, – продолжал Малдун, стараясь поддерживать разговор в нужном для себя русле. – Я не мог не обратить на это внимание, когда… м-м-м… – Когда она оказалась обнаженной в его объятиях. Нет, об этом сейчас никак нельзя было говорить. Оказывается, что платонические отношения не так-то просты, как это может показаться.

Ему так отчаянно захотелось заняться с ней любовью, что пришлось собрать в кулак всю силу воли. Иначе он рисковал расслабиться, упасть на пол и попросту завыть от безысходности. Вместо этого он сказал:

– Итак, пицца. Ты составишь мне компанию?