Беверли Бартон - Страсть и сомнения

– Если тебе когда-нибудь надоест тратить попусту время в мемфисской полиции, позвони мне. В агентстве Пауэлла всегда найдется место для первоклассного сыщика.

– Ты действительно обо мне такого мнения? – Джим давно уже не удосуживался похвалы – ни на работе, ни в личной жизни.

– Я знаю, что ты именно такой.

– Но ты ведь знаешь, что несколько лет назад я сломался? Да и слухов обо мне ходило много.

Гриффин подтвердил это кивком и добавил:

– Да, я слышал. Что ж. У всех у нас бывают кризисы. – Гриффин пожал плечами.

– Я подумаю над твоим предложением.

– Ты можешь воспользоваться им в любое время.

«Об этом действительно стоит подумать». Однако Джим понимал, что в случае перехода на работу к Гриффину ему придется часто выезжать из Мемфиса, а это значит, что он будет далеко от Кевина.

– А сейчас что тебе нужно от меня? – спросил Джим. Гриффин поставил пустую чашку на стол и повернулся к Джиму:

– Мне нужно услышать твое мнение.

– Мое мнение?

– Как я понимаю, сегодня утром вы будете допрашивать Куинна Кортеса по поводу убийства Кендал Уэллс. На данный момент он единственный человек, имевший какую-то связь с обеими женщинами.

– Да, похоже, это так.

– Считаешь ли ты, что Лулу и Кендал убил Кортес?

– Ах вот оно что. Сам-то ты уже, по-моему, определился с ответом. Но у тебя нет стопроцентной уверенности в своей правоте. Ты руководствуешься только интуицией или же располагаешь фактами, подтверждающими твое мнение?

– Мы не обмениваемся конфиденциальной информацией, помнишь? Во всяком случае, пока.

Джим прищелкнул языком:

– Ладно. Хочешь знать мое мнение о Кортесе, скажу. Да, он бабник, достаточно беспринципный адвокат и в определенных обстоятельствах, возможно, способен на убийство, но этих женщин убил не он. По моему мнению, у него не было сильного побудительного мотива убивать Лулу, даже если она забеременела от него. А какой мотив мог быть у него для убийства собственного адвоката?

– Спасибо, Джим. Я тоже не думаю, что Кортес убил Лулу или Кендал, но все же похоже, что убиты они именно из-за связи с ним.

Уху! В мозгу Джима сработал предупредительный сигнал.

– Тебе известно что-то неизвестное нам, да?

– Возможно.

– Сокрытие улик является…

– Это только мои теоретические выкладки. Если они приведут куда надо, я позвоню тебе, но прежде извещу Кортеса и Аннабел. А пока делай все возможное, чтобы удержать окружного прокурора и шефа Данли от ареста Куинна. – Гриффин рассмеялся в ответ на недоуменный взгляд Джима, явно означавший «разве это не одолжение?». – Ведь если вы засадите за решетку не того человека, представляешь, какой резонанс это получит в прессе, когда мы поймаем настоящего убийцу и докажем невиновность Кортеса?

Куинну и в голову не могло прийти, что настанет такой день, когда он наймет в качестве своего адвоката Джадда Уокера. Если бы еще неделю назад кто-нибудь сказал ему, что они будут сидеть за одним столом, пить кофе и обсуждать проблемы Куинна, он рассмеялся бы этому человеку в лицо.

– Давайте сразу проясним один момент, – сказал Уокер. – Мы не обязаны нравиться друг другу для того, чтобы я представлял и наилучшим образом защищал вас.

Куинн усмехнулся:

– Я всегда говорю то же самое новому клиенту.

– С одной только разницей, Кортес.

Куинн вопросительно изогнул бровь.

– У вас, наверное, бывали и такие подзащитные, которых вы не считали невиновными. Я же, если не уверен в невиновности клиента, отказываюсь от дела.

– У каждого человека есть право на защиту, даже у виновного.

– Согласен. Но я не обязан быть его защитником.

– Вы человек щепетильный, высоконравственный, вы как трастовый фонд для дряхлых «денежных мешков».

Уокер рассмеялся, очевидно, совсем не обидевшись на последнее замечание Куинна.

– А я-то считал, что не нравлюсь вам из-за того, что являюсь одним из немногих оппонентов, наголову разбивших вас в суде. Оказывается, вы ненавидите меня за то, что я родился в сорочке, а вы нет.

– Вы сами сказали, что нам незачем любить друг друга. Итак, каково ваше решение? Будете вы представлять мои интересы или нет? Виновен я или невиновен?

– Я ведь здесь, не так ли?

– И значит?

– Значит, Гриффин Пауэлл считает вас невиновным, а у него безошибочная интуиция.

– Приятно узнать, что Пауэлл верит в мою невиновность. Но как считаете вы?

– Я думаю, вы слишком умны и если бы захотели убить кого-нибудь, то сделали бы это таким образом, что никто никогда не заподозрил бы вас. Возможно, вас кто-то подставляет.

Куинн моментально напрягся при мысли о том, что кто-то может подставлять его. Неужели кто-то убил трех женщин, чтобы свалить на него вину? А если это так, то кто и почему?

– Пауэлл рассказал вам о третьей женщине?

– Джой Эллис? Да, рассказал. Он также сказал о вероятности обнаружения других жертв. Других убитых женщин, которые когда-то были вашими любовницами. Ему придется передать эту информацию в полицию, хотя не исключено, что там получат ее из своих источников. Но если Гриффин обнаружит, что были убиты и другие ваши бывшие любовницы, трудно предугадать, какие это будет иметь последствия. Полицейские могут посчитать, что вы убили их всех, или же начать поиск другого подозреваемого, кто по какой-то причине хотел подставить вас.

– Господи, надеюсь, что других нет.

– Время покажет. Сейчас же нам нужно сосредоточить усилия на тех двух убийствах, в которых вас подозревают. Давайте восстановим события поминутно с того момента, как вы вчера покинули этот дом, до того, как подъехали к дому Кендал Уэллс. Кроме того, я хочу, чтобы вы рассказали мне все о том вечере, когда была убита Лулу Вандерлей.

Куинн согласно кивнул.

– Если нужны подробности, я могу сообщить их вам, но основная проблема заключается в том, что у меня нет алиби на время совершения ни того, ни другого преступления. Я был где-то на полпути из Нашвилла в Мемфис, когда убили Лулу, но не могу доказать этого. То же самое и с убийством Кендал. Я ехал отсюда к ней домой, когда ее убили, но ведь я мог оказаться там и раньше, убить ее, уехать, а потом вернуться, чтобы это выглядело так, будто я не имею отношения к убийству.

Уокер нахмурился:

– Как я понимаю, хотя вы об этом и не говорите, в обоих случаях имеются какие-то промежутки времени, за которые вы не можете отчитаться. Не хотите ли рассказать, что вы делали в тот и в другой раз?

Куинн напрягся. Нет, ему не хотелось рассказывать о странных приступах затмения даже своему новому адвокату. Особенно своему новому адвокату. Меньше всего хотелось Куинну показать Джадду Уокеру свою слабость или уязвимость в любом проявлении. Кроме того, признание в том, что у него были какие-то фантастические приступы, вынуждавшие его останавливаться и на пути к дому Лулу, и на пути к дому Кендал, вряд ли поможет в доказательстве его невиновности.