Жнец (ЛП) - Заварелли А.

— Мне все равно, — огрызаюсь я. — Куда, черт возьми, ты нас везешь? Прошло слишком много времени. У него слишком большая кровопотеря…

— Мы пока не можем вернуться в Бостон, — говорит Рори. — На случай, если не понятно, у нас сейчас висят на хвосте.

— Меня это не волнует, — протестую я.

— Саша, у нас тут есть друг, — объясняет он. — Он позаботится о Ронане.

Я хочу верить ему, но, когда я смотрю на бледное лицо Ронана, я не знаю, смогу ли. Я не готова всецело доверять кому-то другому. Этот человек, покоящийся у меня на коленях, — весь мой мир. Вся моя жизнь. Солнце встает и заходит вместе с ним. И я знаю, что он сильный. Он сильнее всех, кого я знаю. Но то, что он пережил столько ужасов в своей жизни, не означает, что он переживет и этот.

— Это уже слишком, — я отрицательно качаю головой. — Он через многое прошел. В конце концов, никакое тело не выдержит такого.

Скарлетт хватает меня за руку и слегка сжимает.

— Просто сделай глубокий вдох. Все будет в порядке. Он не хочет оставлять тебя. Он не оставит тебя.

— Я жду от него ребенка, — поясняю я.

— Я знаю, — отвечает Рори. — И нет ничего, что могло бы помешать ему быть рядом с вами.

— Он тебе сказал? — Я встречаюсь с ним взглядом в зеркале.

— Ага, — Рори кивает. — Он не умолкал об этом. Как сильно ему нужно обеспечить тебе защиту. Позаботься о себе. Он винит себя за то, что бросил тебя сегодня. За то, что меня там не было.

Я качаю головой и снова провожу пальцем по контурам его лица.

— Ему просто нужно было немного времени, — шепчу я. — Вот и все.

Шины хрустят по гравию, и когда я снова смотрю в окно, мы оказываемся перед домом. Каким-то домом у черта на куличках.

Рори выключает двигатель, и через мгновение он уже открывает заднюю дверь. Из дома выходит мужчина, и Рори жестом приглашает его подойти.

— Франко, — приветствует его Рори. — Ему нужна помощь.

Франко смотрит на Ронана, и его губы сжимаются. Он говорит по-русски, и я не понимаю, что он говорит, но выражение его лица говорит само за себя. Он недолюбливает Ронана.

К нам подходит еще один человек, и Франко отрывисто произносит несколько слов объяснения на их родном языке. Третий мужчина смотрит на Ронана и приподнимает бровь. Я не знаю, кто он, но каким-то образом я знаю, что он главный. И какая бы ни была их ссора с Ронаном, мне все равно. Я готова сделать все, что потребуется.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Вы должны ему помочь.

Глаза мужчины изучают меня, синие, как небо, и более мрачные, чем все, что я когда-либо видела. Он замечает выражение моего лица и мою руку, сжимающую рубашку Ронана, и что-то меняется в его чертах. Он слегка кивает Франко, и они несут его внутрь, а я и Скарлетт — идем следом.

— Вы ведь поможете ему, правда?

Человек с голубыми глазами кивает.

— Я сделаю все, что смогу.

ГЛАВА 40

Саша

Понятия не имею, кто этот мужчина. Тот, с голубыми глазами. Но Рори зовет его Алексеем, и я уверена, что он большая шишка в русской мафии. Как минимум, должен быть.

Его дом размером с небольшой замок и изнутри похож на крепость. Но при этом не такой уж и роскошный. На самом деле, здесь немного веет холодом, и в чем-то он схож с жилищем Ронана. Застывший. Используется исключительно для работы, а не для постоянного проживания.

Он ведет нас через лабиринт коридоров и приказывает парням положить Ронана на кровать. Его человек Франко разговаривает по телефону, и я нетерпеливо смотрю на него, гадая, что он собирается делать. Он, кажется, понимает это, потому что, повесив трубку, говорит мне то, что мне нужно услышать.

— Доктор скоро будет здесь. А я пока позабочусь о его ране. Ты можешь подождать внизу, где Магда займется твоими ранами.

— Я никуда не пойду, — возражаю я. — Он не любит, когда к нему прикасаются. Я нужна ему здесь. Он не поймет, если меня здесь не будет…

Рори сжимает мою руку и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом: «Я останусь здесь с Ронаном. Он придет в себя еще не скоро, потому что потерял слишком много крови. Алексей и Франко знают, что делают. Но мы должны уважать их желания, чтобы о Ронане позаботились наилучшим образом. Они не могут этого сделать, пока ты здесь.»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мои губы дрожат, и я хочу продолжать спорить. Я перевожу взгляд на Ронана на кровати, его лицо спокойное, расслабленное и слишком бледное. Чем дольше я буду стоять здесь и спорить, тем дольше они не будут помогать ему. Логически я это знаю. Но я все равно не хочу оставлять его.

Я смотрю на человека с голубыми глазами, который спокойно наблюдает за мной. Того, кто тут самый главный.

— Обещай, что позаботишься о нем, — требую я. — Обещай мне, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь ему.

— Даю тебе честное слово.

Я снова бросаю взгляд на Ронана, а потом Рори выводит меня за дверь, приказывая спуститься вниз. Он говорит, что экономка поможет мне с порезами, а это последнее, о чем я сейчас думаю. Я едва сдерживаюсь, когда смотрю на лабиринт коридоров, и дверь за мной закрывается. Запирает от меня то, что важно. Держит меня вакууме пустоты вопросов без ответов.

Таков путь мафиозного мира. Они считают женщин слабыми. Неспособными справиться с подобными ситуациями. Если бы это был кто-то другой, я бы не хотела бы этого видеть. Но это Ронан. Мой Ронан.

Мой беспокойный, сильный, гордый мужчина. Человек, которого я люблю без всякой на то причины. Безгранично и безоговорочно. Так, что это чувство почти сбивает меня с толку, думая, как сильно я люблю его в этот момент. Слезы текут по моему лицу, когда я, спотыкаясь, иду по коридору, ища дорогу, по которой пришла. Может, мне лучше подождать на лестнице? Так, если он очнется, я услышу его.

Но прежде чем я успеваю решиться на это, я замечаю, что кто-то смотрит на меня через другую дверь, прежде чем захлопывает ее. Я останавливаюсь и стою в замешательстве. Это не может быть экономка, потому что они сказали, что она внизу. Я не в настроении сейчас беспокоиться о подобных вещах, но что-то в ее лице показалось мне смутно знакомым.

Чтобы немного отвлечься, я подхожу к двери и стучу. Ответа нет. Но когда я поворачиваю ручку, дверь открывается без проблем. А сидящую на кровати и глядящую на меня своими карими глазами девушку я меньше всего ожидала увидеть прямо здесь.

— Талия? — ее имя срывается с моих губ потрясенным шепотом.

Она смотрит на меня, ее лицо вообще лишено всякого выражения. Сначала я даже не уверена, что она меня узнает. Эта девушка должна быть мертва. Предполагается, что она находится где-то за границей, где ее продали в рабство, а затем убили. Вот что сказала Мак. Вот во что верит Мак.

И все же она здесь. В доме русского гангстера. Из этого можно сделать много разных выводов. Она, наверное, видела больше ужасов, чем я могу себе представить. Интересно, помнит ли она вообще свою прошлую жизнь? Если она вообще знает, что здесь делает. Или как она сюда попала. И этот вопрос не выходит у меня из головы. Что Алексей с ней делает?

— Ты помнишь меня? — спрашиваю я ее.

— Конечно, я тебя помню, — отвечает она. — Я же не совсем безмозглая.

Ее резкий тон застает меня врасплох. Я сканирую ее тело, оценивая ситуацию. Она здорова и о ней хорошо заботятся. Одета в красивую одежду и немного похудела, но в остальном в хорошем состоянии. Но я не припомню, чтобы она была такой жесткой. Теперь у нее другой взгляд. Он не такой мягкий, как у той девушки, которую я впервые встретила в «Слейнте». Она смотрит на меня так, будто я набила ей оскомину, и я не могу понять почему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Все думают, что ты мертва, — говорю я ей. — Ты ведь знаешь это, верно?

Она пожимает плечами.

И все. Никаких эмоций. Ничего. Просто пожала плечами. Как будто это не имеет значения.

— Ты понимаешь, что стало с Мак из-за всей этой ситуации? — спрашиваю я ее. — Она страдала в течение нескольких месяцев. Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы вернуть тебя?