Лорен Хендерсон - Заморозь мне «Маргариту»

Я вытянула ноги:

– Да, но миссия оказалась короткой. Сидим вот, болтаем.

– Очень мило с вашей стороны, – сказала как всегда невозмутимая Хэзел. – Но правда, со мной все в порядке. Смотрите, почти ничего не видно. – Она откинула голову и показала царапину. Возле правого глаза виднелся красноватый след. – Не понимаю, зачем подняли столько шума. Наверно, всем просто хотелось выпустить пар.

– Ну, это можно понять. Атмосфера не самая приятная. Повсюду трупы, полиция шастает. Я сам сегодня утром давал показания. Было довольно страшно, хотя мне и не в чем признаваться. Но все равно чувствуешь себя неприятно, тут ничего поделаешь. Я уже был готов сознаться в том, что таскал шоколадки с прилавков в четырнадцать лет.

– Думаю, что в полиции все себя чувствуют одинаково неуютно, – заметила Хэзел. – Именно поэтому Фиалка была так взвинчена. Ей сегодня тоже пришлось туда идти.

– А о чем тебя спрашивали в участке? – спросила я Бена.

– А, обычные вопросы. Ничего неожиданного. – Он привалился к стене и сунул руки в карманы. Очки сползли на кончик носа. Бен, как и Мелани, одевался нарочито невзрачно, точно они специально договорились о том, что режиссера не должно быть видно – только слышно. Потрепанные вельветовые штаны плохо сидели на его коренастой фигуре, заношенный свитер напомнил мне моего приятеля Тома, уехавшего путешествовать по Индии со своей чудовищной подружкой.

– Спрашивали, где я находился в тот момент, когда Филип покончил с собой, и тому подобное, – сказал Бен. – Я мог ответить лишь, что, видимо, ехал куда-то в Энджел, в семьдесят третьем автобусе… Слыхал ли я что-нибудь об отношениях между Ширли Лоуэлл и Филипом – на это я тоже ответил «нет». Я же пришел в «Кросс» где-то через год после того, как она пропала, и, хотя мы с Филипом неплохо ладили, он вряд ли признался бы мне, что кого-то задушил, согласитесь.

– Так ты считаешь, что это он ее задушил? – с любопытством спросила я.

Бен проводил с Филипом немало времени и, наверное, знал его лучше многих.

– Да. – Бен взглянул на меня ясными карими глазами, и мы впервые встретились взглядами. – С Филипом творилось что-то странное. Раньше я не мог точно сказать, что именно, но чувствовал – что-то не так.

– И ты думаешь, что…

– Мне надо идти, – сказала Хэзел, вставая. – ММ будет проводить инструктаж.

Мы вышли в коридор и тут же оказались в толпе актеров, вываливших из гримерок уже в обычной одежде. Лица некоторых блестели от кремов, другие успели аккуратно накраситься. Все шли вниз, к сцене. Когда мы проходили мимо большой гримерной на первом этаже, дверь резко распахнулась, и в коридор пулей – а точнее сказать, бомбой – вылетел Билл.

– Дорогуша моя, ты что, решил бросить меня здесь одного? – жалобно крикнул ему вслед Хьюго. – У тебя осталось немного туши над левым глазом. Разреши мне ее стереть!

Не удержавшись от искушения, я отделилась от актерской толпы и прошмыгнула в открытую дверь. Хьюго, закинув ногу на стол, завязывал шнурок. В узкой черной водолазке и брюках в черно-синюю клетку он выглядел неотразимо.

– Привет, дорогая! – воскликнул он, завидев меня. – Мне сказали, что ты здесь. Заходи. Нет, подожди, Билл уже ушел? Ну, бог с ним.

Он усадил меня к себе на колени и очень тщательно поцеловал.

– Роскошно выглядишь. – Он пригладил прядь волос, упавшую мне на лицо. – М-м… мне нравится целовать тебя перед зеркалом. Очень эротично. Мне всегда хотелось повесить зеркало над кроватью.

Мы посмотрели на свое отражение. Хьюго уткнулся подбородком в мои локоны; у обоих до безобразия самодовольные физиономии.

– Могу повесить, если у тебя есть зеркало, – предложила я, кусая его в шею.

– Я уже забыл, какая ты мастерица, – сказал Хьюго, разглядывая мою ладонь. – Пока не увидел эти несчастные израненные лапки. Ты должна неделю спать в льняных перчатках с холодным кремом. После того как повесишь зеркало. Мне нравится эта идея. – Он сунул руки мне под футболку. – Как всегда, проблема состоит в том, – продолжал Хьюго, уткнувшись носом мне в грудь, – чтобы определить, чего мы хотим в первую очередь…

В дверь постучали.

– Хьюго! – раздался нервный голос одной из ассистенток помрежа. – Все ждут тебя на сцене.

– Черт! – выругался Хьюго. Я поправила футболку и сползла с его колен. – «Бедствия Памелы», продолжение следует. Мы оставляем Памелу в когтях злобного барона фон Филдинга. Смотрите нас на следующей неделе, и вы узнаете, удалось ли ей вырваться из его гнусных объятий прежде, чем он навсегда опорочил ее доброе имя.

Я глубоко вздохнула и подошла к зеркалу поправить прическу, потом повернулась к Хьюго:

– А также вы узнаете, удалось ли ей в конце концов трахнуться, – добавила я и дернула Хьюго за руку, чтобы оторвать его от стула.

Запустив руки в его шевелюру, я впилась ему в губы долгим поцелуем.

– Не мешкайте же, барон! Зрители ждут вас. Хьюго шлепнул меня по заду. Благодаря виниловым брюкам звук получился смачным.

– Надо и мне обзавестись такими же штанами, – сказал он, направляясь за мной к двери. – Одежда для извращенцев. А, Лиз, привет, – бросил он стоявшей за дверью ассистентке. – Должен поблагодарить тебя за то, что ты прибыла за мной, и я не сомневаюсь, что после того как все части моего тела успокоятся, я сумею выразить тебе свою глубочайшую благодарность. Но сейчас, увы-увы, я пребываю в состоянии обеспокоенности.

Мы ринулись вниз по лестнице. Хьюго чуть приотстал, чтобы полюбоваться моим тылом.

– Эй, я знаю, что ты там делаешь! – сказала я не оборачиваясь. – Зад у меня не так велик, а значит, это глупо.

– О, я воздержусь от очевидной реплики, – надменно ответствовал Хьюго.

– Раз в жизни.

– Как ты смеешь!

– А, Хьюго, спасибо, что пришел, – саркастически сказала Мелани, когда он прошагал на сцену. Актеры уже сидели на стульях, расставленных в два ряда.

– На здоровье, – с очаровательным апломбом ответил Хьюго, усаживаясь.

Я быстро обогнула сцену за кулисами, скользнула в зал через проход для зрителей и села в заднем ряду. Когда глаза привыкли к темноте, я углядела в двух рядах впереди парочку, подобно мне ненавязчиво притаившуюся в сумраке. Мужчина и женщина. Я не знала их, но выглядели они не особо замызганно, а значит, могли быть только членами театрального совета, заглянувшими на огонек, то бишь на прогон. Мелани спокойно излагала режиссерские замечания и давала советы. Она возвышалась на стуле, перед ней на подставке лежала тетрадь, в которую она записывала во время репетиций наблюдения. Рядом с ММ на стульчике почтительно меньшего размера примостился Мэттью. Справа расположились Салли, Софи, Тьерри, Стив и несколько незнакомых мне людей.