Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

Лиза обняла Дина, поцеловала в губы, потом поверну­лась к Пэрис и улыбнулась открыто и дружелюбно:

– Здравствуйте.

Дин коротко представил их друг другу:

– Лиза Дуглас, Пэрис Гибсон.

Пэрис не помнила, что вставала, но она вдруг оказалась лицом к лицу с Лизой Дуглас. Рукопожатие Лизы было крепким, как у женщины, которая привыкла вести дела преимущественно с мужчинами.

– Здравствуйте, как поживаете?

– Вы полицейский? – Лиза вглядывалась в лицо Пэрис, пытаясь разглядеть ее глаза за темными стеклами очков.

Вероятно, она решила, что перед ней женщина-детектив, работающая под прикрытием.

– Нет, я работаю на радио.

– В самом деле? У вас своя программа?

– Она выходит поздно вечером.

– Простите, я не…

– Не надо извиняться, – сказала ей Пэрис. – Моя про­грамма звучит в эфире в то время, когда большинство лю­дей уже спят.

После короткого, но неловкого молчания Дин решил прояснить ситуацию:

– Мы с Пэрис познакомились еще в Хьюстоне много лет назад.

– А! – ответила Лиза Дуглас, словно это объяснение было исчерпывающим.

– Прошу прощения, но я уже опаздываю на встречу. – Пэрис повернулась к Дину: – Все уладится. Я уверена в этом. Пожалуйста, передай Гэвину привет от меня. Прият­но было познакомиться, мисс Дуглас. – Пэрис разверну­лась и быстро пошла к лифту.

Дин окликнул ее, но она сделала вид, что не услышала. Как только Пэрис скрылась за углом, он пришел в себя и услышал, что Лиза спрашивает:

– У нее какие-то неприятности? Я поняла, что помеша­ла вам.

– Это у меня неприятности, – ответил Дин, – у меня и у Гэвина.

– О господи, что случилось?

К этому времени двери лифта открылись. Пэрис шагну­ла в кабину и обрадовалась тому, что оказалась единствен­ным пассажиром. Как только двери закрылись, Пэрис при­слонилась к стене. Она не услышала больше ни слова из разговора Дина и Лизы, но ей этого и не требовалось. Их поцелуй и без того о многом рассказал ей.

Дину больше не понадобится ее поддержка, у него есть Лиза. Она его утешит.

Гэвин знал, что даже проживи он до ста лет, этот день останется худшим в его жизни.

Ради похода в полицию он оделся очень прилично. Отцу даже не пришлось просить его об этом. Вероятно, одежда теперь безнадежно испорчена, потому что последние полтора часа с него градом лил пот. Этот запах ни за что не от­стирается.

В кинофильмах подозреваемые всегда выдавали себя ви­новатым видом. Поэтому Гэвин старался не ерзать в кресле и сидел прямо. Он не смотрел по сторонам и не сводил глаз с сержанта Кертиса. Когда ему задавали вопрос, он не мялся и не заикался, а отвечал прямо и кратко, хотя разго­вор вгонял его в краску.

Гэвин помнил совет отца и не скрывал ничего. Да ему и нечего было скрывать. Полицейские и так уже знали об электронной почте, о «Секс-клубе», обо всем. О том, что произошло с Джейни Кемп и где она могла находиться, Гэвин понятия не имел. Ее судьба оставалась для него такой же загадкой, как и для детектива-ветерана.

Да, он занимался с ней сексом, но этим мог похвастать­ся почти каждый мужчина в Остине, за исключением его отца и полицейских. Всех, кроме одного. И чем более на­стойчивыми становились вопросы Кертиса, тем сильнее потел Гэвин, глядя на этого самого полицейского. Его представили как Джона Рондо.

Как только этот Рондо вошел в комнату, Гэвин мгновен­но узнал его. Ведь он видел этого мужика как раз накануне вечером с теми двумя пышногрудыми блондинками. Они вылезали из его машины на берегу озера. И эта троица точно не книги там читала.

Гэвин сразу же понял, что молодой полицейский тоже его узнал. Когда Рондо увидел Гэвина, его глаза на мгнове­ние сощурились, но тут же приобрели нормальное, чуть равнодушное выражение. Потом он бросил предупреж­дающий взгляд на Гэвина, давая понять, что лучше будет, если он не станет упоминать о том, что они уже встреча­лись.

Остальные, вероятно, решили, что Рондо так сурово смот­рит на Гэвина, потому что осуждает его образ жизни. Но Гэвин-то лучше знал. Он сразу понял, что Рондо без слов пообещал ему ад, если он хоть словом обмолвится перед полицейским начальством о его похождениях в нерабочее время.

Гэвин испугался еще больше, когда Кертис попросил отца выйти из комнаты. Последнее время старик проходу ему не давал, все воспитывал, упрекая то в одном, то в дру­гом. Дошло до того, что Гэвин стал бояться одного только его вида, ожидая, что предок немедленно примется читать нотацию. Но сейчас Гэвин был только рад, что отец рядом с ним. И как бы плохо ни сложилась ситуация, Гэвин знал, что отец его не бросит.

Он не забыл, как однажды они с отцом ездили на берег залива на выходные. Отец попросил его не заплывать слишком далеко.

– Волны выше и сильнее, чем кажутся с берега, – пред­упредил он Гэвина. – Здесь есть подводное течение. Будь осторожен.

Но Гэвину захотелось произвести на отца впечатление, показать, что он отличный пловец и мастерски владеет серфом. Увы, все оказалось не так. Гэвин вдруг понял, что дна не достать, да и волны не давали этого сделать. Он перепугался и пошел ко дну. Гэвин даже не боролся и был обречен утонуть.

Но сильная рука обхватила его и помогла вынырнуть на поверхность.

– Все в порядке, сынок, я тебя поймал. Гэвин отбивался, пытаясь нащупать дно.

– Расслабься, Гэвин, положись на меня. Я тебя не отпу­щу, обещаю.

Отец дотащил его до берега. Он не стал ругать Гэвина, когда они оба оказались на песке. Никаких «я же говорил» и «ты, как всегда, не слушаешь».

Он вроде и обеспокоенным не выглядел, когда помогал Гэвину откашлять воду, которой тот наглотался. Отец за­вернул его в большое полотенце и обнял. Они долго сидели так и молчали. Отец просто прижимал его к себе и смотрел на воду.

Когда каникулы закончились и мать спросила, как все прошло, отец подмигнул Гэвину и принялся расписывать, как все было замечательно.

– Мы отлично провели время.

Отец не сказал, что Гэвина не было бы в живых, если бы он не спас его.

Гэвин верил отцу, не сомневался, что тот снова придет ему на выручку, если Гэвин начнет «тонуть» в лавине во­просов. Отец – это такой человек, которого хорошо иметь рядом в тяжелые минуты.

Вот почему Гэвин занервничал, когда сержант Кертис попросил отца подождать в коридоре, пока он поговорит с Гэвином наедине.

– Я выйду только в том случае, если адвокат останет­ся, – ответил отец.

Кертис согласился. Уходя, отец сказал:

– Я буду рядом, сынок. – И Гэвин не усомнился в этом. Потом Кертис посмотрел на Гэвина таким тяжелым взглядом, что тот заерзал на сиденье вопреки своему наме­рению сохранять спокойствие. Гэвин подумал было, что детектив решил поиграть в молчанку, когда тот сказал: