Ингрид Нолль - Воронье

– Когда же любовь прошла? – спросил Ахим.

– Она и не проходила до конца, – ответил Поль. – Но все-таки появилась зависть, потому что все в доме крутилось вокруг тебя, маминого любимчика. Когда случилось это несчастье, с тем мальчиком, я страшно злился. Потом, когда ты мне, уже будучи взрослым, наврал, что спал с мамой, часть моих братских чувств испарилась безвозвратно. Я и сейчас не понимаю, как можно было выдумать такое!

Поль поднял голову и прислушался – из спальни доносились рыдания Аннетты.

Но сейчас брат требовал к себе больше внимания, потому что сделал первую попытку оправдаться. Все отклонения в его развитии он объяснял недостатком любви к нему со стороны матери. Еще девочкой мама блистала в школьном хоре, была солисткой. Многие слышавшие ее пение советовали Хелене развивать голос, но она вместо этого рано вышла замуж и родила. Когда Поль в три года пошел в детский сад, она наконец-то хотела начать учиться вокалу – все ее планы были перечеркнуты новой беременностью. Поэтому мама с самого начала отвергала младшего сына, – может быть, девочку она приняла бы легче.

– Поль, только ты был для нее светом в окошке, самым умным, самым талантливым, ее надеждой. А мне учеба всегда плохо давалась.

То, что говорил Ахим, не совпадало с воспоминаниями Поля. Не брату, а ему уделяли все меньше внимания. Изо дня в день мама сидела с младшим за уроками, а старший удостаивался только торопливой похвалы. И в благодарность за все свои жертвы она была самым подлым образом оболгана предметом своих неустанных забот. И теперь Поль желал наконец получить объяснения.

Хотя Ахима никогда не обследовал психолог, тот все же приготовил такую версию с козлом отпущения, которая сделала бы честь плохому психотерапевту. Виновата в той истории сама мать, страшно унизившая его.

Однажды, когда отец лежал в больнице, он ночью прибежал в родительскую спальню. Вообще-то он давно уже вырос, но его все еще мучили детские кошмары, и он решил искать спасения в кровати у родителей. Поль может угадать, какова была ее реакция? Мать наорала на него, как на какого-нибудь насильника, и вышвырнула вон.

– Никто не знает, какое унижение я тогда испытал! Когда-нибудь ты сам поймешь, что за такое надо мстить!

– Так. Это был первый пункт программы. – Поль очень старался говорить деловым тоном. – Переходим к Хайко Зоммеру.

Поначалу Ахим восхищался более взрослым Хайко, считал его веселым товарищем, проводил с ним ночи в казино. Кухня в «Диком гусе» работала до десяти вечера, и Ахим, наблюдая за процессом, сам научился готовить. С одиннадцати часов начиналась настоящая жизнь.

На первом этапе дружбы Хайко был очень щедр и часто ссужал его деньгами, не требуя скорого возврата. Постепенно практичный ресторатор убедил его, что ради экономии на налогах следует вытребовать свою долю наследства заранее. Если бы не Хайко, у Ахима и сейчас на счету была бы кругленькая сумма, а так все деньги проиграны. Но это далеко не все.

Ахим часто рассказывал своему другу об испорченных отношениях с матерью, и Хайко с удовольствием поддерживал тему и распалял его ненависть и мысли об отмщении. Он-то и придумал, как отплатить матери-кукушке. Они разыграли для Поля представление, надеясь внести разлад в семью. Вспыльчивый отец, узнав о супружеской измене, прогнал бы мать, а Поль замкнулся бы в своей скорлупе и стал презирать ее.

Когда отец неожиданно умер, ресторатор – он был весь в долгах – почуял выгоду и стал требовать, чтобы Ахим раздобыл денег. Чтобы усилить давление, стал угрожать, что расскажет Полю, как все было на самом деле. Хайко постоянно шантажировал его и однажды даже побил. Потом Ахим понял, что его закадычный приятель настоящий дьявол, самое место которому в преисподней. Он взял у Поля электрошокер только для самозащиты, ведь этот тип силен, как медведь, у него и в мыслях не было убивать его.

Когда Ахим закончил свой долгий монолог, казалось, он испытал облегчение.

– Теперь ты знаешь все. Скажи честно, какой срок я могу получить?

Этот вопрос дал Полю возможность замаскировать свою растерянность профессиональными рассуждениями. Определить меру наказания даже для опытного судьи – непростая задача. Сначала экспертиза должна определить, вменяем ли Ахим, потому что вменяемость подсудимого является условием наказуемости преступления. В том случае, если человек может предстать перед судом и его деяние можно квалифицировать как убийство, наказание – лишение свободы сроком не менее пяти лет. Это самое мягкое, на что, по мнению Поля, можно рассчитывать, потому что, по сути дела, в случае с Хайко Зоммером речь шла о преднамеренном убийстве. Отягчающим обстоятельством являлось особое коварство преступления, потому что Ахим воспользовался тем, что жертва находилась в бессознательном состоянии. Следовательно, за это преступление можно получить и максимальный срок. А если Ахим имеет какое-то отношение к смерти матери, то Полю остается только пожалеть, что смертная казнь больше не практикуется.

– Мама сказала, что я больше не получу от нее ни цента. А ты сам говорил мне, что она не имеет права лишить нас нашей доли.

Тут Поль обратился в бегство, сообщив, что хочет взглянуть, как чувствует себя его жена. Аннетта лежала под двумя пуховыми одеялами, но зубы у нее все равно стучачи. Поль спросил, как здесь оказалась Ольга, и узнал, что его бывшая любовница спасла Аннетте жизнь.

– Нож остался лежать в гостиной, – вспомнила она. – Ольга сказала – не надо его трогать из-за отпечатков пальцев. Мне стало бы спокойнее, если бы ты позвонил в полицию и его забрали.

– Место моего брата не в тюрьме, а в психиатрической клинике, – ответил Поль. – Мне надо возвращаться к нему.

Больше всего Полю хотелось забраться под одеяло рядом с женой, потому что он ничего так не боялся, как окончательного признания. Он давно предполагал, что правда будет невыносимой. И все же он не стал медлить и решил услышать последнее слово своего брата.

Ахим, по-видимому, твердо решил продолжать исповедь. После того как отвез в Мангейм Поля с Аннеттой, он вернулся в дом родителей в Майнц. Недавно ему приснилось счастливое число, и он твердо верил, что этой ночью ему повезет и он получит выигрыш своей жизни.

Уставшая мать не слишком была ему рада; она набирала воду в ванну и собиралась потом лечь спать. О деньгах она вообще слышать не хотела, хотя Ахим и умолял ее. Не слушая сына, она сновала по дому, занималась своими делами, повесила на батарею ночную сорочку, поставила на ночной столик чай, велела Ахиму уйти и заперлась в ванной. Его настойчивый стук в дверь ванной она просто проигнорировала. В конце концов Ахим пришел в такое неистовство, что открыл замок монетой.