Сара Харви - Приманка для хищника

— Абигайль! — в один голос завопили Бен и Дот.

— У бедняжки Белл сложится о нас неверное представление, — засмеялся Бен.

— Как раз верное. — Абигайль улыбнулась до ушей.

Я решила, что мне нравится эта девушка. Ее нахальные речи смягчала замечательная напевность ирландского акцента.

— Все равно ты не мой идеал, — бросила она Бену. — Прости, милый, мое тело принадлежит тебе, но сердце я отдала другому.

— Надеюсь, не Кровавому Джерри! — взмолилась Дот, разливая кофе по чашкам.

— Конечно, нет! Джерри так же похож на мужчину моей мечты, как старая, пыльная лампочка — на солнце. Нет, я думаю о мужчине куда более восхитительном, чем мой ненадежный Ромео.

—Ты еще не оставила надежду вонзить коготки в нашего великолепного босса?

— Девушка имеет право помечтать.

— Да. Только не у каждой девушки такие мечты. что их запретили бы к показу на канале для взрослых.

Абигайль откинулась на спинку стула и улыбнулась.

— Прости меня, Дотти, дорогая, но времена изменились. Теперь девушка может любить секс и не читать три раза «Аве Мария», стоит взыграть ее либидо.

— Ты так говоришь, что можно подумать, будто секс изобрело твое поколение, — мстительно ответила Дот. — Ты забываешь, что именно во времена моей молодости свободную любовь признали официально.

— Да, и с тех пор ты ее верный последователь, — добродушно подколола ее Абигайль. — Знаешь, хотела бы я, чтобы Эдди тоже был за свободную любовь — можно было бы устроить оргию.

Я вспомнила бархатистые обои и зеркальные потолки в квартире Эдди, подумав, что и он, возможно, дитя семидесятых. Нетрудно представить, как в этом доме в безумной страсти сплетается множество тел, а на заднем плане булькают психоделические лампы. Может, мечты Абигайль не так уж надуманны. Хотя мне кажется, что декор и сексуальная этика того времени не так уж близки. Если ты ездишь на «порше», это не обязательно значит, что ты его владелец.

— Хотя с другой стороны, — не унималась Абигайль, — будь это оргия, мне пришлось бы делить его с другими, а я хочу это великолепное тело только для себя.

— Прошу прощения, но ты говоришь об одном из моих лучших друзей, — не выдержал Бен.

— Ах, так ты опять прибыл на нашу планету? А я думала, что интеллектуальная забава полностью тебя поглотила. — Она насмешливо взглянула на почти не тронутый кроссворд. — Если ты собираешься притворяться интеллектуалом, Бенджамин, по крайней мере не справляйся с кроссвордом в «Тайме», а не в этом безобразии. — Она наклонилась ко мне: — И он никогда не пользуется подсказкой — это было бы слишком просто!

— Так вот, значит, как ты восхищаешься любимым мужчиной, — усмехнулся Бен.

— То, что она встречается с Кровавым Джерри, уже говорит о многом… — заметила Дот.

— Как ты думаешь, он сегодня придет? — Абигайль еще не спустилась на землю.

Бен почесал нос.

— Не думаю, сегодня вторник, он обычно в «Бетти»…

— Вот жалость-то. — Личико Абигайль омрачилось. — А я хотела показать его Белл.

— Мы уже знакомы, — призналась я.

— Знакомы?! — Она завопила так, словно обнаружила, что у нас есть общее хобби или что-ни- будь в этом роде. — Ну и что скажешь?

— На первый взгляд он довольно милый.

— Милый? Она говорит, что он милый! Ты еще скажи, что «Давид» Микеланджело — просто скульптура. а не произведение искусства. Он великолепен! — Абигайль обмакнула палец в пластиковый контейнер со сливками и мечтательно облизала.

— Интересно, как бы он выглядел в фиговом листе?

— У Давида нет фигового листа, — заметила я.

— Нет? Так это еще лучше! Эти итальянцы знают, как делать правильные вещи. Обнаженные мужчины, мороженое и капуччино — что еще нужно девушке?

— Счет в швейцарском банке, квартира на Мейфейр-авеню и преданный раб, — не задумываясь выдала Дот. — Хорошо бы, это было государственной политикой: каждая женщина, достигшая сорокалетия, автоматически получает раба. Черт с ней, с пенсией в шестьдесят, уж лучше оторваться в сорок. Тогда можно будет сказать, что началась настоящая жизнь, правда? Во всяком случае, сексуальная.

— Твоя сексуальная жизнь началась задолго до сорока, милая, — перебила ее Аннабел.

— Ну а ты, Белл? — Дот решила отвлечь от себя внимание. — Мы уже в десятый раз все это мусолим, может, расскажешь что-нибудь о себе?

— Что именно вас интересует?

— У тебя есть кто-нибудь? — спросила Абигайль.

— Абсолютно никого.

— Не делай такое удивленное лицо, Аби. — Бен стукнул Абигайль чайной ложкой по голове. — Таких, как мы, много.

— Кстати, Эдди тоже из их команды, — не удержалась Дот.

Ага, вот и еще одно подтверждение одиночества Эдди. Запомним.

— М-м-м, — задумчиво промычала Абигайль. осматривая меня с ног до головы, — знаешь, мне пришла в голову замечательная идея. Он одинок, ты одинока, мы могли бы свести вас…

— А как же я? — вмешался Бен. — Почему ты никогда не хочешь свести с кем-нибудь меня?

— С Эдди? — удивленно спросила я. — А мне казалось, ты приберегаешь его для себя.

— Да нет, это все фантазии, проецируемые на реальность. — Абигайль пожала плечами. — К тому же у меня есть Джерри.

— У всех есть Джерри, — сказала Дот. суровость ее голоса смягчил только смех, который последовал за этим утверждением.

— Это просто сплетни… у меня до сих пор нет доказательств, поэтому он до сих пор жив и продолжает бить баклуши.

— Послушайте, — влезла я, — боюсь показаться неблагодарной, но я не уверена, что хочу, чтобы меня сводили с Эдди.

— Не уверена? — хором спросили все трое.

— Он, конечно, довольно милый…

Да, он милый, но жизнь мне милей.

— Опять это слово — «милый». — вздохнула Абигайль. — Ну да ладно, дайте ей время, скоро она сама в него влюбится и будет умолять нас о помощи, мы ведь опытные купидоны. Мы все влюблены в него, к твоему сведению. Все в разной степени, но тем не менее…

— Учти, Абигайль говорит о женской части коллектива. — усмехнулся Бен.

— Хотя у Сильвии вполне может быть вспышка страсти.

— А может, у нашей Аннабел иммунитет. — Дот раздавила в пепельнице сигарету и взглянула на меня.

Абигайль скептически хмыкнула.

— Ни у кого нет иммунитета от любви. Это как грипп — заболеваешь, чахнешь, шмыгаешь носом, обещаешь себе впредь быть осторожнее, а потом подцепляешь новый вирус.

Возможно, этим объясняются бесконечные новые приятели Ники — она просто вырабатывает у себя иммунитет, современная Мария Кюри в поисках панацеи от болезни, которой страдают все женщины и имя которой — мужчины.