Барбара Майклз - Князь Тьмы

— А что в Трансильвании? Вампиры да старушки вещуньи. Мне нужно что-нибудь новенькое, необычное, сенсационное. Сатанизм, например, черпая магия. Сейчас это в моде.

Он точно не знал, что подвигло его на это заявление. Может быть, засевший в памяти перевернутый крест. Реакция Мартина была неожиданной. Он запрокинул голову и от души расхохотался:

— Ну, в Мидльбурге этой нечисти вам не найти! А некоторый фольклор здесь и вправду имеется. Вы были в нашем музее?

— Нет. Я только вчера приехал.

— Ах вот как? Советую побывать. Это маленький музей, но очень любопытный. Им занимается наше общество любителей фольклора. Хотите посетить наше собрание? Это будет завтра вечером.

— Замечательно! И сколько вас?

— Тринадцать. Мы любители, но отношение к делу у нас серьезное.

— Любители? — переспросил Питер. — А разве среди вас нет профессионалов? Признаться, меня очень интересует одна дама...

Он вытащил из кармана книгу и положил ее на стол. В этот момент он не видел лица Мартина, но успел заметить, как вздрогнула его рука, держащая трубку.

— Доктор Мор. Да, она по образованию энтомолог. К сожалению, она не член нашего общества.

— Снобизм мешает?

— Нет, не потому... Хотя отчасти это так... Она мой друг и пациентка. Видите ли, мне не хотелось бы...

— Простите, я не знал. Я и не знаком с ней вовсе. Просто мне казалось, что это естественно, раз она здесь живет...

— Да-да, конечно. А с вашей стороны совершенно естественно желать встречи с ней. «Древняя религия в новом мире» — потрясающая книга, действительно высший класс. Я вижу, как усердно вы ее штудировали. Боюсь, однако, вам не удастся познакомиться с Кэт.

Питер удивился. Может, доктор влюблен в нее? Почему он ее защищает, если дамочка ведет себя откровенно оскорбительно? Зачем вообще поддержал разговор о ней с настырным незнакомцем, если, как он говорит, у него врачебная тайна?

— Ее можно видеть в городе, — смягчился Мартин. — Я вас представлю — при случае. То есть, я хочу сказать, она не слишком общительна.

Тихо зазвонил телефон на столе. Мартин снял трубку.

— Кто? А, хорошо. Пусть войдет. Простите, мистер Стюарт, это на минутку.

Питер кивнул. Дверь отворилась, и на пороге возник черный водитель Вольца.

— Проходи, Хилари. Ответ, конечно, нужен немедленно? Ну есть же, в конце концов, телефон! Неужели генерал не мог позвонить? Садись, подожди, сейчас я напишу. Ах да! Это мистер Стюарт. Хилари Джексон.

— Мы знакомы с мистером Стюартом, сэр.

— Но неофициально, — Питер улыбнулся и протянул руку, — рад познакомиться.

— Благодарю вас, сэр! — Джексон стоял с каменным лицом, глядя поверх Питера, будто не замечая его руки.

Закончив, доктор протянул Джексону записку, и тот взял ее с легким поклоном. «Цирк какой-то», — подумал Питер.

Когда дверь за ним закрылась, Питер поднялся:

— Мне пора. Я и так отнял у вас немало времени.

— Ну что вы! Рад был познакомиться. — Мартин тоже встал. Он был на целую голову выше Питера. — Знаете что? Давайте завтра вместе поужинаем? Приходите сюда часам к шести. А после ужина поедем на собрание.

Питер шел не торопясь, с самым легкомысленным видом засунув руки в карманы и подставив лицо прохладному осеннему ветерку. Он размышлял.

Чем может болеть Кэтрин Мор? Дело выглядело так, будто у нее что-то серьезное, оттого доктор был так скрытен. А что, если она действительно сумасшедшая?

Поесть в Мидльбурге оказалось непросто. Шикарных ресторанов, готовых полностью удовлетворить гастрономические запросы богатых горожан, было всего два — в охотничьем клубе и в гостинице. Питера же интересовали заведения попроще — вроде закусочных и кафе. Такие тоже имелись, но везде стояли длинные очереди. Питер сначала удивился, но, увидев, как много толпится там детей и подростков, вспомнил, что сегодня суббота — школьники не учатся. В конце концов, Питер решил пообедать в гостинице.

Он пришел как раз вовремя. Заявись он минут на десять позже — и не застал бы ее. Она стояла в дверях хозяйских апартаментов и разговаривала с миссис Адамс, чей зычный глас отдавался в фойе далекими и неясными раскатами грома. Сама она говорила тихо. Питер сумел разобрать лишь два слова: «сегодня вечером».

Питер сразу понял, что это она. Он был уверен, что сразу узнает ее — по покалыванию в подушечках больших пальцев. Но признаться, ему помогла не чувствительность кожи, а фотография с обложки ее книги.

Она почти не изменилась. Короткая стрижка, черные густые волосы, мальчишеская фигура. Узкие выгоревшие голубые джинсы и клетчатая рубашка с закатанными рукавами, только подчеркивавшая ее бесполую худобу.

Закончив беседовать с миссис Адамс, она закрыла дверь и повернулась к Питеру. Он отлично помнил это узкое лицо, высокий лоб, с небрежной косой прядью волос, сочные губы, не ведающие помады. Глаза скрывались за большими темными стеклами очков, которые совсем обездвиживали и без того лишенные мимики черты ее лица. Круглые темные линзы уставились на Питера, но тут в холле появилась какая-то девушка и отвлекла внимание Кэт. Питер, как бы ни был впечатлен долгожданной встречей с Кэт, тоже повернул голову.

Девушка приближалась легкой, танцующей походкой. Одетая в такие же, как у Кэт, джинсы и рубашку (в Мидльбурге так ходили многие женщины), она в этой униформе смотрелась нелепо. Так могла выглядеть Белоснежка в бикини или королева эльфов в бутсах и мини-юбке. У нее были длинные светлые волнистые волосы, и за плечами, когда она шла, словно парило сияющее облачко. Румяное личико тоже сияло, словно свет лился изнутри, через большие синие глаза. А фигура — восхитительная! Питер усилием воли заставил себя не засматриваться. Для него важен был факт, что это не кто иная, как Тифани Блейк — юная падчерица покойного дяди Кэтрин Мор. Сэм говорил о ней. Тифани подошла к Кэтрин, и та сразу стала казаться маленькой.

Питер видел, что они о чем-то спорят. Тифани кивнула в сторону ресторана, но Кэтрин в ответ резко мотнула головой, и обе пошли к выходу. Питеру очень не хотелось упустить шанс, но он все-таки не побежал следом. У него начинал созревать план. Тифани, проходя мимо, стрельнула глазками в его сторону и дружески улыбнулась. Банальная joie de vivre (Жизнерадостность (фр.), мрачно думал Питер, направляясь в ресторан.

После обеда он валялся на кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. К четырем часам план был готов. Питер повязал галстук, надел пиджак и отправился искать прокат автомобилей.

Выезжая на неприметном синем «фальконе» из города, Питер засомневался. Не поторопился ли он? Но бездействие казалось еще хуже. Чем дольше он ждал, тем сильнее беспокоился. А беспокойство влекло за собой опрометчивые поступки, что было самым опасным. Пока он ни во что не впутался, и положение отдыхающего его ни к чему не обязывало. Что такого, если он предварительно разведает обстановку?