Русич - Елена Синякова

хозяином, если можно было так сказать в свете всего происходящего.

А вот Варю обдало холодным потом.

Лекс ведь не зря спросил у Жени, в курсе ли она, зачем сюда приехала.

И ведь она знала, и была готова… наверное.

Девушка посмотрела на то, что на Лексе не было обуви, и потому сняла балетки тоже, оставив их у порога, чтобы скованно двинуться вперед под пристальным заинтересованным взглядом мужчины.

Он ничего не говорил, но прошел вслед за ней, давая время осмотреться на новом месте, а сам присел на край еще одного дивана, который он чаще всего использовал для сна, когда засыпал прямо перед работающим телевизором.

Интересно, если бы сейчас он признался в том, что часто вспоминал мелкую отважную девчонку, которую встретил в своем клубе, она бы ему поверила?

Едва ли.

Он ведь и имени ее не знал.

Одно время пытался найти в русском квартале, но потом понял, что, видимо, девушка неместная, хоть и говорила на русском.

А потом решил, что его навязчивое внимание будет для нее в тягость.

Ведь кто он?

Тот, кого называют главой квартала.

Бандитом.

Рядом с ним не может быть безопасно.

И хорошо тоже не может быть просто потому, что со дня смерти отца ад в его душе так и не прошел.

Этот ад тлел, выжигая дыру размером со вселенную.

Он выплескивался агрессией, пьянками, неконтролируемой яростью.

И залечить эту рану было невозможно.

А девушка эта была светлая душой.

Взгляд у нее был открытый и пытливый, но при этом не наглый.

Она и сейчас быстро осматривала комнату, а он не мешал, ждал, когда она слегка придет в себя после первого шока, оттого что он выбрал именно ее.

И как только она здесь оказалась?

Этот вопрос зудел на кончике языка, но Лекс не торопился с вопросами и разговорами.

Пугать не хотел.

Потому что видел, что девушка вся на взводе и едва не трясется.

Оставь он какую-нибудь из тех девиц, он бы и церемониться не стал.

Задрал бы юбку по самые уши и натянул на себя до ее визга.

Трахал бы так, пока весь этот макияж не стечет от пота.

А потом выбросил бы в коридор и сказал Жене перевести нужную сумму на счет.

Как быть с ней, он пока не знал.

Но мысль о том, что она может оказаться в его постели и под ним по собственной воле и вот прямо сейчас, заводила его до звона в ушах.

Нечего было лукавить: хотел он ее до чертиков!

Еще с того момента, как она оказалась рядом с ним в клубе год назад.

И вот она пришла.

Сама!

И подписалась под тем, что будет спать с ним!

Пока в это с трудом верилось даже.

— Тебя как звать-то? — выдавил Лекс и кашлянул, потому что не ожидал, что его голос станет настолько хриплым.

Девушка не вздрогнула от его голоса, но повернулась к нему, глядя своими карими глазищами.

— Варвара.

Лекс широко улыбнулся, выгибая брови.

— Серьезно?

— Да.

Подумать только: кто в наше время называет своих детей такими чудесными именами?

Сейчас ведь мода пошла на всё необычное: Дианы, Снежаны, Ульяны становились куда более привычными, чем Аленка или Маруся.

А тут и вовсе Варвара.

Варя.

Варюша.

Имя, которое в душе отзывалось чем-то мягким и родным.

Как говорил его покойный отец: то, что душе любо.

Лекс так и продолжал улыбаться, но девушка неожиданно выдохнула:

— Алексей Алексеевич! Я сделаю всё, что вы скажете! Только, пожалуйста, спасите мою семью!

Он тут же нахмурился, замечая, что от этих слов Варюша побледнела и нижняя губа задрожала.

Но девушка сдержалась, не заплакала.

— Рассказывай, — коротко пробасил он, понимая, что дело серьезное и что именно поэтому она и вызвалась ехать к нему.

И Варюша рассказывала.

Поспешно, сбиваясь, потому что очень сильно переживала.

Иногда замолкала и переводила дыхание, потому что слезы подступали слишком близко.

А он молчал и внимательно слушал.

Не перебивал и не задавал вопросов, постепенно узнавая историю жизни девушки.

То, как во время перестройки ее родители приехали в Канаду вслед за друзьями за лучшей жизнью, но через несколько лет ее отец умер от сердечного приступа.

Он был механиком, занимался ремонтом машин и за время своей жизни в Ванкувере успел познакомиться с людьми, которые помогали ему или тоже занимались похожим делом.

После его смерти у мамы не было возможности вернуться обратно в Россию, потому что элементарно не хватало денег на билеты, и ей стал помогать мужчина из китайского квартала. Человек, который стал другом погибшего отца и не оставил его семью в беде.

И как обычно бывает в таких ситуациях, дружба и поддержка незаметно переросли в искренние чувства.

Так мама и Варя перебрались в китайский квартал и стали жить в нем.

А потом родилась еще одна дочь.

— К нам всегда хорошо относились, — волнуясь, говорила Варя. — Никто никогда не тыкал в нас пальцем, никто не указывал на то, что мы должны жить в своем квартале, где только русские. Но год назад всё изменилось…

Девушка замолчала, потому что заметила, как Лекс помрачнел и в буквальном смысле изменился в лице, но промолчал о том, что из-за смерти его отца от рук китайской мафии и начались бандитские разборки, которые в итоге коснулись всех.

Именно с тех пор, как было покушение на викингов, а затем перестрелка со множеством жертв в китайском квартале, жизнь перевернулась и перестала быть мирной и размеренной.

— Вас обижали? — глухо и мрачно спросил Лекс, сжав кулаки, и Варя снова обратила внимание на то, что мужчина по-прежнему ходит в тонких кожаных перчатках. Даже здесь.

Девушка замялась, но в конце концов отозвалась, понимая, что раз она просит помощи, то нужно быть предельно откровенной с ним.

— Сначала просто угрожали. Словами. Говорили, что дом подожгут и разнесут папину мастерскую. На улице могли что-то говорить вслед нам с сестрой. Но в один из дней пришли молодые наглые мужчины и сказали, что забирают мастерскую себе. Папа сказал, чтобы они уходили и забыли об этом… Его избили. Разбили все окна в нашем доме, а в мастерскую бросили какую-то горючую смесь.

Варя снова замолчала, потому что отчетливо услышала, как заскрипела кожа перчаток, оттого что Лекс сжал кулаки, а его брови сошлись на переносице.

— Почему вы не пытались связаться с нами, Варя?

— Мы пытались! Передавали записки! Пытались узнать ваш номер или номер Евгения. Когда стало совсем тяжело и вокруг китайского квартала