Кейт Уайт - За красоту убивают

Глава 2

Я застыла от ужаса, как и Пайпер. Ощущение было как во сне, когда тебе кажется, что ты проснулся и пытаешься сделать шаг, но все твое Тело, даже веки тебе не подчиняются.

— Это… это клиент? — заикаясь, задала я глупый вопрос.

Сначала я действительно решила, что кого-то завернули в фольгу, выполняя сложную процедуру, и случайно оставили здесь после закрытия спа. Но, разумеется, ни с какой процедуре речь не шла. В фольге не было отверстие для дыхания.

— Я не знаю, кто это, — хрипло проговорила Пайпер. — И ничего не понимаю.

Я заставила себя приблизиться к телу и, наклонившись легонько коснулась его ладонью. Теплое. Как блюдо, вынутое из духовки, где его запекали в алюминиевой фольге. Я похлопала по телу, надеясь почувствовать движение или дыхание. Но ничего не ощутила. Правда, исходившее от свертка тепло означало, что человек внутри все еще мо быть жив.

— Здесь есть телефон? — резко спросила я, обернувшись к Пайпер.

Она казалась оглушенной, словно ее двинули пыльным мешком по голове.

— Э… нет, здесь нет, — сказала она, ошалело обводя глазами комнату.

— Тогда бегите в холл и звоните 911, — приказала я. Говоря, я смотрела ей прямо в глаза, пытаясь заставить е очухаться. — Вы в состоянии это сделать?

— Что мне им сказать?

— Чтобы прислали «скорую»… и полицию. Вопрос жизни и смерти. Потом возвращайтесь сюда и помогите мне. И… и принесите ножницы. Быстрее. Ну же!

Она шатаясь вышла из комнаты, а я опустилась на колени рядом с телом. Учитывая комплекцию и рост, я уверенностью заключила, что это женщина. Я лихорадочно пробежала пальцами там, где было лицо, нащупывая край серебристой фольги. Разумеется, я знала, что на месте преступления ничего трогать нельзя, но, если человек еще жив, я должна действовать. Я быстро обнаружила, что фольгу заклеили серым скотчем, которого я не заметила из-за царившего в комнате полумрака. Тем не менее даже сквозь скотч я нащупала лицо, и меня затошнило, когда под моими пальцами оказались нос и рот.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться и справиться с дрожью в руках. Медленно, осторожно, словно читая книгу Брайля для слепых, я прощупала поверхность клейкой ленты, чтобы найти конец. И нашла его, только приподняв голову «мумии», — он оказался на затылке. Придерживая голову, я начала разматывать скотч, комкая его по мере разматывания. Судя по всему, голову обернули не меньше трех раз, и при отдирании, виток за витком, лента оглушительно трещала. Когда комок скотча целиком оказался в моей руке, показалась серебристая бумага. Похоже, что ею несколько раз обернули голову, а потом уже обмотали тело. На разматывание уйдет целая вечность, осознала я. Лучше проделать дырки там, где находятся нос и рот.

— Скорей, скорей! — крикнула я, услышав в коридоре шаги Пайпер. Когда она, спотыкаясь, вошла в комнату, я с облегчением увидела, что она не забыла захватить ножницы.

— Они сказали, когда приедут? — с волнением спросила я, выхватив у нее из рук ножницы.

— Нет, толком не сказали. Велели, чтобы я оставалась на линии, но телефонный шнур сюда не дотягивается.

Разведя лезвия ножниц, я попыталась проткнуть фольгу, но поняла, что могу поранить человека, находящегося внутри.

Тогда я стала осторожно пилить фольгу там, где должен был находиться рот. Наконец проделала небольшую дырочку. Начало было положено, и я принялась с помощью маленьких надрезов отдирать слои фольги, пока наконец не увидела края губ. Мои пальцы заработали еще быстрее, пока почти весь рот не оказался освобожденным.

Я приложила к нему ухо, прислушиваясь к дыханию, и ничего не услышала, но мое сердце стучало так громко, что трудно было сказать наверняка.

Я снова набросилась на фольгу, отдирая ее от носа. Один раз я быстро оглянулась на Пайпер. Та просто стояла разинув рот, наблюдала за мной и терла плечи, словно хотела согреться.

— Помогите же мне! — рявкнула я. — Тело обмотано скотчем. Видите? Постарайтесь его размотать. Проведите пальцами — и найдете конец ленты.

Массажистка по-прежнему пребывала в оцепенении, словно не слышала ни одного моего слова, но прежде чем я повторила свою просьбу, она опустилась на колени и начала ощупывать торс, как будто проверяя блюдо на готовность. Возможности ей помочь у меня не было.

Я вернулась к своей работе, надрезая и отдирая фольгу. Скоро я отодрала уже целый лоскут. Отрезав его, я увидела ноздри, а затем весь нос и левый глаз, который был закрыт. За спиной застонала Пайпер, но у меня не было времени даже обернуться. Я снова приложила ухо ко рту, ловя хоть какой-нибудь звук. Ничего. Я набрала в легкие воздуха и принялась делать искусственное дыхание рот в рот. Губы были прохладными, как ночные гусеницы, только что выползшие из земли дождливым вечером, и желудок у меня свело, когда я поняла, что женщина, похоже, мертва. Но я все равно не оставила своих попыток, заставляя себя дышать ей в рот. Никакого отклика. Сделав где-то двадцать вдохов, я сдалась.

— Она умерла, — произнесла я и оглянулась на Пайпер. Она сидела на пятках, глаза расширены, рот приоткрыт.

— О Господи, — только и вымолвила она.

— Вы знаете ее? — спросила я.

— По-моему… по-моему, это Анна Коул.

— Она здесь работает? — Я вспомнила, как девушка за стойкой упомянула какую-то Анну.

— Да, она одна из сотрудниц спа.

— Она была здесь, когда вы уходили сегодня вечером?

— Да. Я ушла, сделав вам массаж, но Анна и еще один специалист остались — у них были назначены клиенты на девять вечера. Анна должна была запереть спа… на ночь. Боже, кто же с ней мог так поступить?

— Не знаю, но нам надо отсюда уходить. Мы должны спуститься к выходу и ждать полицию.

Пайпер как будто смутилась, но подчинилась. Неловко ступая, она первой покинула комнату и двинулась по коридору — в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Я следовала за ней, словно пастушья собака, не давая ей остановиться.

Холл, куда мы вышли, был ярко освещен. Это Пайпер, наверное, включила свет, когда звонила в службу спасения.

— Здесь безопасно? — отчаянным шепотом спросила она. Меня, разумеется, мучил тот же вопрос. Преступник, совершивший это злодеяние, скорее всего давно сбежал, но уверенности у нас в этом не было. Несколько мгновений я прислушивалась, не раздастся ли в холле какой-нибудь звук, но различила только судорожное дыхание Пайпер.

— Думаю, с нами ничего не случится, если мы побудем немного здесь, — решила я.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — внезапно объявила Пайпер. Ее лицо стало землисто-серым.

Я подвела ее к одному из кресел, обитых тканью цвета хаки, и заставила сесть.