Кей Хупер - Послание из ада (Одержимая)

– Хорошо, мисс Темплтон, я предупрежу, чтобы вас не беспокоили.

Холлис некоторое время прислушивалась к ее удаляющимся шагам, потом повернулась на бок и притворилась спящей. Это было нетрудно. Гораздо труднее было удержаться и не спросить что-нибудь у таинственного голоса.

Она, однако, понимала, что вряд ли дождется ответа. Если, конечно, на самом деле не сошла с ума.

– Прошло уже полтора месяца, но я вынужден с сожалением констатировать, что мы пока не продвинулись в расследовании ни на шаг, – сердито сказал лейтенант Люк Драммонд, возглавлявший следственный отдел полицейского участка. Он привык отчитываться перед вышестоящим начальством, но его коробило от одной мысли, что приходится посвящать в детали расследования постороннее – и к тому же гражданское – лицо. Вот почему лейтенант даже не пытался скрыть свое раздражение, которое было особенно сильным от того, что похвастать ему было решительно нечем.

– Насколько мне известно, с тех пор жертвами насильника стали еще две женщины, – сказал Джон Гэррет. – Вы хотите сказать, что у вас по-прежнему нет ни одной улики, ни одной зацепки, которая позволила бы вам установить личность этого подонка?

– Он очень осторожен и внимателен, – неохотно признал Драммонд.

– А вы – нет?

Лейтенант недобро прищурился и откинулся на спинку кресла. Его большое тело, казалось, излучало спокойствие, но это впечатление было обманчивым.

– В моем отделе работают высококвалифицированные и опытные детективы, мистер Гэррет, – сказал он. – У нас имеется отличная криминалистическая лаборатория, укомплектованная первоклассным оборудованием и специалистами. Но вы должны понимать: от самого лучшего оборудования и самых лучших людей не будет толка, если им не с чем работать. А у нас нет ни одной улики, которую можно было бы исследовать, ни одного свидетеля, которого можно было бы допросить. Что касается пострадавших, то они пережили сильное психическое потрясение, и это еще очень мягко сказано. Они не в состоянии дать нам ничего, что мы могли бы использовать.

– А Мэгги Барнс?

– Что – Мэгги Барнс?

– Разве и она не сообщила вам ничего полезного?

– То, чем она занимается, является творческой работой, поэтому ее нельзя торопить. Мне постоянно об этом твердят… – Лейтенант пожал плечами. – Приходится признать, что ей тоже почти не с чем работать. Двое не выжили. Третья пострадавшая все еще чувствует себя достаточно скверно, но она, по крайней мере, в состоянии говорить. Мэгги с ней работает, но результатов по-прежнему нет. Что касается последней пострадавшей, Холлис Темплтон, то она в больнице и не желает отвечать даже на самые простые вопросы. Конечно, можно было бы попытаться на них нажать, но у нас связаны руки: все психотерапевты в один голос твердят, что если мы попробуем форсировать события, то потеряем все шансы получить от этих двух женщин хоть какую-то информацию.

– Почему вы не обратились в ФБР, лейтенант? – требовательно спросил Гэррет.

– Потому что федералы – не боги и не могут ничего такого, что было бы не по плечу моим ребятам, – резко ответил Драммонд.

Джон вовсе не был в этом уверен, но спорить не стал. Ему было ясно, что еще немного, и он наживет в лице Драммонда смертельного врага. Чтобы получить возможность наблюдать за расследованием, Джону пришлось использовать все свое влияние, нажать на все рычаги, и все-таки лейтенанту ничего не стоило ограничить ему доступ к служебной информации, просто шепнув пару слов своим подчиненным.

Постаравшись взять себя в руки, Джон спросил как можно спокойнее:

– Правильно ли я понял, что Мэгги Барнс – это ваша единственная возможность получить от пострадавших какие-то конкретные сведения?

– Если кто и способен еще раз провести несчастных женщин через тот кошмар, который они пережили, и не нанести им еще больший вред, то это только Мэгги, – убежденно ответил лейтенант. – Другой вопрос, сумеет ли она узнать что-нибудь. Увы, нам остается только ждать.

Драммонд посмотрел на Гэррета в упор. Тот беспокойно заерзал в кресле, и лейтенант впервые почувствовал к нему что-то вроде симпатии. Разумеется, он бы предпочел, чтобы этот бизнесмен, глава огромной финансово-промышленной империи, не лез в дела полиции, однако причины, заставившие Гэррета применить политический нажим, чтобы получить доступ к расследованию, были по-человечески понятны и объяснимы. Драммонд, во всяком случае, не мог обвинить Гэррета ни в праздном любопытстве, ни в попытке сколотить политический капиталец на расследовании, которое с каждым днем приобретало все большую огласку.

Сам Драммонд давно мечтал о политической карьере, которая привела бы его в особняк губернатора штата. Своих амбиций он никогда не скрывал и реагировал на любую сложную ситуацию скорее как Политик, а не полицейский. Впрочем, он всегда был осторожен и старался избегать промахов, способных испортить его репутацию и омрачить перспективы на будущее. Со своей работой начальника детективного отдела он, во всяком случае, справлялся, и справлялся неплохо.

Но только до тех пор, пока в городе не появился этот маньяк.

А поскольку у Драммонда пока не было ни богатства, ни политического влияния, в его интересах было обращаться с Гэрретом как минимум вежливо.

– Чтобы допросить последних двух пострадавших, Мэгги нужно время, – сообщил он почти дружелюбно. – Придется потерпеть, мистер Гэррет…

– На Холлис Темплтон этот психопат напал три недели назад. Как вам кажется, сколько времени пройдет, прежде чем ему понадобится новая жертва? – На этот раз в голосе Джона отчетливо прозвучало раздражение, которое ему не удалось скрыть.

Драммонд вздохнул:

– Психологи говорят, что это может произойти и завтра, и через полгода. Между первым и вторым нападением прошло два месяца, но на третью женщину он напал всего две недели спустя. После этого преступник выжидал почти три месяца и только потом нанес четвертый удар.

– Да, это не похоже на четкую схему, – согласился Джон.

– Сами видите, абсолютно не за что зацепиться, – снова посетовал лейтенант. – Вся кровь, которую мы обнаружили, принадлежала жертвам, к тому же этот ублюдок пользовался презервативами, так что образцов спермы у нас тоже нет. Под ногтями жертв нет никаких следов эпителия, не найдено никаких посторонних волосков или волокон. Мы даже не знаем толком, где преступник совершил насилие. В каждом из четырех случаев он бросал жертву в каком-нибудь заброшенном доме. Эллен Рэндалл смутно помнит, что ее как будто везли в багажнике машины, но в том месте, где ее нашли, не обнаружили никаких следов покрышек.