Падай, я ловлю (СИ) - Татьяна Семакова

что-то, а мне мучайся. Я правду рассказала, почти всю, с какой стати кому-то на меня сезон охоты устраивать? Сижу, размышляю и тут до меня доходит.

— Ты просто опасаешься, что я кому-нибудь расскажу, что там был ты, — ехидно сообщаю результат умозаключений.

— Расскажешь — убьют обоих.

— А меня-то с чего?! — взвизгиваю нервно.

Туманов морщится от моего вопля негодования, но поясняет спокойно:

— С того, что никто не поверит, что мы не заодно.

— Почему это? — вскидываю подбородок. — Даня точно поверит!

— Даня не поверит первым, — хмыкает. — Ты вполне подходишь под портрет мстительной стервы.

— И в чем же заключается моя месть? — кривляюсь, но разговор, вопреки здравому смыслу, кажется интересным.

— Переспать с другом, по меньшей мере.

— Я скажу, что ничего не было!

— А я — что было.

— С какой стати?! — снова выхожу из себя и вдруг замечаю, что он пытается не засмеяться, пряча улыбку под бородой.

— Не одному же мне помирать, — бросает на меня игривый взгляд, а я растерянно хлопаю ресницами.

— Ты чудовище, — заявляю убежденно.

— Я чуткий и терпеливый. И совершенно неважно, что мы оба скажем. У этих двоих собственное мнение. И один из них проворачивает то, что мне категорически не нравится, а значит, поспешит избавиться, не особенно вдаваясь в детали.

— Чем?

— Не вникай.

— Ты втянул меня в какое-то болото и даже палки не кинешь? — возмущаюсь, не особенно задумываясь над формулировкой.

— Могу. Если попросишь, — ухмыляется Туманов и только в этот момент до меня доходит, о какой палке он.

Отворачиваюсь к окну, пряча свое покрасневшее от негодования, обиды и стыда лицо.

— А жениться на бывшей друга — это нормально?

— Не такие уж мы и друзья.

Поворачиваюсь, бросая на него недовольный взгляд.

— Ты нарочно меня путаешь.

— Верно. Чтобы ты даже не думала совать свой хорошенький носик туда, где по нему получишь.

— Это я-то сую?! Я вообще спала! Ну ты и…

— Я извинился. И предложил временное решение, пока не разберусь. Выбор за тобой.

Возмущенно фыркаю, не найдя слов. А со мной такое, вообще-то, нечасто случается.

— Приехали, — сообщает через пару минут, тормозя у обычной девятиэтажки. — Сиди.

— Первая помощь в машине? — кривляюсь едко, но он игнорирует, захлопывая дверцу.

Обходит машину, открывает дверь с моей стороны и протискивается в салон, отстегивая мой ремень.

— Я пойду сама, — артачусь, глядя прямо перед собой.

Туманов и это игнорирует, осторожно приподнимая мою правую руку и пристраивая на своем плече.

— Уймись уже, — вздыхает рядом с моим лицом, — и дай тебе помочь.

Поднимаемся на самый последний этаж. Туманов ногой долбит в дверь и через тридцать секунд нам открывает заспанный худощавый мужчина, путаясь в собственных очках.

— Не суетись, — осаживает его Родион.

— Простите, Родион Сергеевич, — мужчина справляется с очками и сканирует меня быстрым внимательным взглядом. — Ерунда, — улыбается довольно.

— О чем и речь, — поддакивает Туманов, проходит, разувается.

Вслед за мужчиной идет по узкому коридору, заполняя нами все свободное пространство. Проходит в просторную светлую комнату с больничной обстановкой и идет прямо к окну, рядом с которым стоит кушетка.

Вижу шпили высоток вдалеке и утыкаюсь носом в его грудь, справляясь с головокружением.

— Настолько плохо? — вздыхает, не спеша перекладывать меня.

— Нормально, — бормочу, стараясь дышать глубже. По факту, полной грудью затягиваясь его запахом и испытывая по этому поводу крайне неуместное волнение. Чем от него пахнет? Древесные ноты, немного цитруса… и гребаный тестостерон. Мужиком от него пахнет, вот чем! Грубым и сильным, но надежным. Только сильнее голова кружится… — Опусти, — выпаливаю, но добавляю: — Пожалуйста.

Туманов на миг разжимает руки, не наклоняясь, я теряю опору и делаю короткий судорожный вдох, готовясь упасть с небоскреба, не меньше. Сердце останавливается! Когда он вновь ловит меня, обхватываю его шею и неожиданно начинаю плакать.

— Прости. Не удержался.

Я устала. Я невыносимо устала.

— Я хочу домой, — хнычу тихо, заливая горькими слезами его рубашку.

— Отвезу, — обещает, прижимая к себе теснее.

Глава 5

На обратной дороге засыпаю на заднем сиденье. Ведет он неторопливо, размеренно, но на родных ухабах все равно просыпаюсь. Сажусь и приглаживаю волосы, с отвращением готовясь предстать перед зеркалом. После этой ночки у меня видок портовой девки, если не похлеще.

— Спасибо, — хмыкаю, хватаясь за дверную ручку, когда он останавливается у нужного подъезда. — Дальше как-нибудь сама, ты сделал достаточно.

Бросаю на него прощальный взгляд. Он хмурится, развернувшись ко мне. Как будто сказать что-то хочет, я почему-то медлю, так вдруг любопытно узнать, что именно. Но, он — молчит, я — выхожу, ступая белыми носочками на мокрый асфальт. Странное дело, во всем городе сухо, а у меня на районе лужи. Точно над домом нависла грозовая туча.

Рюкзак из моей машины мы забрали. Он даже выдал что-то, вроде как машину сам пригонит. Я только плечами пожала: вести самой сил не было, хоть и не болело особо ничего: тот мужчина начинил меня обезболивающими и антибиотиками и даже отсыпал что-то с собой, расписав схему приема.

Открываю дверь подъезда, мельком оборачиваясь и отмечая, что он до сих пор стоит. Чего ждет? Убрался бы, да подальше. И на работу я не выйду, пусть увольняют за прогулы. Нет ни малейшего желания играть в их мужские игры.

Дома первым делом иду в ванну, ненадолго застывая перед зеркалом. Светлые волосы в беспорядке, раскинуты по плечам. Взгляд с придурью, под глазами синяки, на лбу и щеке засохшая кровь.

— Маньячка, — брякаю удрученно.

Залезаю в ванну, неловко обмываясь, чтобы не намочить повязку. Голову мою отдельно от тела, раздражаясь с этого особенно. Сушусь, с остервенением расчесываясь. Выхожу абсолютно голая, топаю в спальню и замираю на пороге, не зная, куда себя деть. Неловко прикрываю руками самое сокровенное и верещу:

— Совсем ахренел?!

А я, похоже, из ума окончательно выжила: дверь-то не закрыла. Прошла, только захлопнув.

— Красавица моя, — довольно тянет Даниил, пожирая меня взглядом. — Соскучился я, солнце. Иди ко мне, — убираю руку от груди и показываю ему средний палец, вложив в жест всю оставшуюся после его вмешательства (и моего помешательства) душу. — Не так уж и злишься, — хмыкает и поднимается, медленно идя ко мне.

— Проверь, — кривлюсь и ищу взглядом, чем бы его огреть, если распустит руки.

— Брось. Хотела бы унизить меня, рассказала бы мужикам, как я таскался за тобой, умоляя выслушать. Пока ты квартиру не сменила, не поменяла номер и не устроилась в дыру, по чистой случайности оказавшуюся моей.

— Понятно, — закатываю глаза и дефилирую к шкафу. Распахиваю створки, выдвигаю ящик с бельем и чувствую его руки