Галина Романова - Встретимся в другой жизни

Ознакомительный фрагмент

— Ну-ну, перестань, — похлопал ее по плечу Григорий. — Вечная проблема отцов и детей. Все утрясется. Не переживай. Мать небось уже в милицию заявила, разыскивая тебя.

— Ага, — хмыкнула Лика, — заявила… Она теперь недели три в запое будет. Нужна я ей…

— А отчим? — осторожно продолжал расспрашивать новый знакомый. — Он что?..

— Отчим получил сегодня бутылкой по голове. Когда я уходила, то в луже валялся.

— Дела… — присвистнул Гриня. — А ты, часом, не убила его?

— Нет. Он меня обматерил, когда я уходила.

— А за что же ты его так? — хитро прищурился Григорий. — Чего не поделили-то?

— Ничего, — отвернулась Лика и принялась ковырять носком туфли рыхлую землю.

— Ладно, Лика, не дуйся, — снова похлопал он ее по плечу. — Не дурак, понял, что этому козлу нужно было. Не переживай, я помогу тебе.

И Гриня действительно ей помог. Более того, он стал ей и отцом, и матерью, и братом, и сестрой.

В шалаше он ее не оставил, а поселил в своем доме, выделив маленькую комнатку с видом на сад.

— Живи, сестренка, сколько хочешь, — вытаскивая с антресолей подушки и одеяло, говорил Григорий. — Заодно за домом присматривать будешь. Без женских рук ветшает он. Делать-то что умеешь?

— Ага, — кивнула она головой. — Я все умею. Стирать, убирать, только вот готовить как-то у меня не получается.

— Ничего, научишься…

Но она так и не научилась. Гриня давился ее кормежкой, ободряюще похлопывал по плечу, но в конце концов от нарядов по кухне освободил.

Школу ей все же пришлось закончить. Узнав, что она за месяц до экзаменов перестала посещать занятия, ее новый друг не на шутку рассердился:

— Ты что, всю жизнь в дурочках собираешься проходить?

— Нет, нет, — лепетала она, — в вечернюю можно потом устроиться.

— К черту!.. — шлепал он ладонью по столу. — Две недели — это не срок, догонишь. Сдашь экзамены, а там посмотрим, что с тобой дальше делать…

Экзамены Лика сдала успешно. Этому способствовало еще и то обстоятельство, что Гриня, узнав об истинной причине ее бунта, накупил ей кучу тряпок. Лика без устали вертелась перед зеркалом, примеряя новые наряды. Щебетала слова благодарности, чем приводила его в замешательство.

— Ладно тебе, сестренка, делов-то… — смущенно прятал он глаза. — Мне это ничего не стоит.

Истинное значение его слов она поняла много позже…

Душным июльским вечером Лика сидела на крыльце, поджидая Гриню, и лениво отмахивалась от надоедливых комаров.

Внезапно внимание ее привлек мужчина, безуспешно пытающийся открыть их калитку.

— Вы кого-то ищете? — подходя поближе, спросила она.

— Да, ищу. А вы кто будете? — приветливо улыбнулся он.

— А вы? — скрестила Лика руки на груди.

— Я родственник Григория, — продолжал он улыбаться. — Кстати, он дома?

— Скоро будет. Что-то он мне не говорил ни о каких родственниках, — происходящее все меньше начинало ей нравиться. — Насколько я знаю, у него никого нет.

— Я его дальний родственник. Очень дальний. — Что-то хищное проскользнуло в его взгляде. — Можно, я его в доме подожду?

Ох, как не хотелось ей впускать этого непрошеного гостя, но напористость мужчины сломила ее осторожность, и Лика приветливо распахнула калитку:

— Проходите. Он скоро будет. Григорий заявился через два часа, которые и оказались самыми длинными в ее жизни.

Все это время новоявленный “родственник”, сидя напротив нее в кухне и злобно шипя, посвящал Лику в подробности темной стороны жизни ее благодетеля.

— Ты влипла в дерьмо, подруга! — убеждал он ее каждые десять минут.

Она молча слушала и не могла поверить, что тот, о ком он ей рассказывает, ее добрый Гриня. Тот, который протянул ей руку помощи в самый тяжелый момент жизни, ничего не потребовав взамен.

— А почему вы мне все это рассказываете? — наконец спросила Лика осипшим от переживания голосом. — Что за интерес у вас?

— О своем интересе я не с тобой буду разговаривать, пигалица!

— Так все-таки зачем? — не унималась она. — Зачем вам было нужно, чтобы я все знала?

— А из вредности, — заухмылялся он. — Подумаешь, добрый какой — пригрел на груди сиротку. А для чего? Для чего, я тебя спрашиваю?

— Не знаю… — пожала она плечами. — Просто так…

— Он ничего просто так не делает! Ничего! — помахал он указательным пальцем перед ее носом. — Какой-то расчет у него есть, это уж точно! Что-то задумал, стервец!

— Сами вы!.. — вскочила Лика со стула. — Вообще вам пора. Гриня задерживается.

— Как же, как же… Понаслышаны мы о его задержках. Ладно, поздно уже, — мужчина встал и направился к выходу. — Передашь ему, что я был… Хочет жить красиво — пусть платит!

— Кому?!

— Он знает… Умеет делать бабки, пусть делает. Но делиться все-таки нужно, а то… — гость открыл дверь. — И пусть не думает, что его пацанва — это бригада! Сметем в один момент, как котят.

Застыв соляным столбом посреди кухни, Лика прокручивала в уме только что услышанное, прокручивала и не могла поверить.

Конечно, она была не настолько наивна и понимала, что Григорий существует не на скромное жалование служащего местного Стройтреста, но чтобы такое…

За этими размышлениями и застал ее Гриня.

— Что-то случилось? — с порога спросил он. — Ты чего такая потерянная?

— Гриня… ответь мне, пожалуйста — зачем я тебе? — сердце гулко бухало в груди. — И еще… на что мы живем?

— Та-а-ак!.. — протянул Григорий, взъерошив волосы. — Кто здесь был? Что он сказал тебе?

— Он сказал, что ты бомбишь фермеров, еще он сказал, что тебе пришла пора поделиться, и еще… — тут она не выдержала и заревела.

— Что еще?! — сильно тряхнув ее за плечи, прикрикнул Гриня. — Отвечай!

— Он сказал, что я тебе нужна для чего-то… Что ты ничего просто так не делаешь…

— Дурочка! — ласково заулыбался Гриня, вытирая слезы с ее лица. — Успокойся! Не собираюсь я тебя использовать. Ты мне сестренку мою покойную напомнила, вот я сердцем к тебе и потянулся.

— Какую сестренку? — непонимающе уставилась она на него. — Ты мне ничего не рассказывал.

— Садись, расскажу…

Она села рядом с Гриней на диван, прижалась к его надежному плечу и в течение часа слушала историю его жизни, время от времени прерывая ее судорожными всхлипываниями.

История эта была печальна, но не необычна…

В восемнадцать лет Григория забрали в армию. Дома осталась старая мать с шестнадцатилетней сестренкой. Первое время все складывалось хорошо, но потом из дома стали приходить тревожные известия. Мать писала, что Аленка отбилась от рук, водится с дурной компанией. Гриня забросал сестру письмами с просьбой слушаться маму и так далее…