Вирджиния Браун - Изумрудные ночи

— Трейс! — Бетани бросилась к нему. Она заметила, что из уголка его губ стекает тонкая струйка крови. — Ты ранен! — ахнула она.

— Не так сильно, чтобы стоило волноваться, — сказал он и вытер кровь рукавом.

— Что произошло? Как ты смог обойтись без единого выстрела?

Последний вопрос явно развеселил Трейса.

— Бетани, ты становишься кровожадной. — Он шутливо покачал головой. — Мне пришлось схватиться с Рейганом, но рядом со мной был хорошо вооруженный Сантос. Рейган и Броуди не любят открытые схватки. Они предпочитают стрелять в спину… Ладно, не обращай внимания, — добавил он, заметив ужас в ее глазах. — В конце концов, мы уговорили их составить опись всех вещей, которые они хотят унести.

— Значит, все улажено?

— На какое-то время да, но нам еще предстоит обратный путь. Я не доверяю людям Бентуорта. Они всегда создают проблемы.

Бетани поняла, о чем он думал. Бентуорт нанял двух нечистых на руку бродяг. Теперь, когда многие носильщики сбежали, оставшиеся члены экспедиции находились в сложном положении. У Бетани появилось нехорошее предчувствие.

— А где папа?

— Все еще считает и восторгается. — Трейс провел рукой по волосам. — Думаю, он даже не заметил, что мы дрались. Его мысли поглощены только одним.

— Он всегда такой.

Их взгляды встретились.

— А его дочь? — спросил Трейс. — Она тоже готова на все ради выбранной цели?

— Только если цель стоит того, — усмехнулась Бетани, чувствуя, что у нее сжимается сердце.

— Ясно.

Уголки губ Трейса изогнулись в улыбке, в глазах загорелись искры.

Бетани подвела его к заросшему бассейну и осторожно смыла с лица начавшую подсыхать кровь. Вокруг было очень тихо, лишь изредка вскрикивала какая-нибудь птица или из джунглей раздавался рев пантеры.

— Зловещее местечко, — заметил Трейс.

— Да, — согласилась Бетани. — Я представляла его несколько иначе. Мне казалось, что последнее пристанище вождей должно быть… не таким безнадежным.

— Наверное, когда-то оно и не было таким. — Трейс вытер лицо и слизнул языком каплю крови, снова выступившую на его губе. — Однако время на все наложило свой отпечаток. Но твой отец и Бентуорт все равно будут счастливы, как лисы, залезшие в курятник.

Бетани засмеялась над этим сравнением. Подумав о Спенсере Бентуорте и вспомнив о вражде между ним и Трейсом, она спросила:

— Трейс, почему вы с Бентуортом работаете вместе, хотя ненавидите друг друга?

Вопрос застал его врасплох, и он инстинктивно выругался.

— Говорят, — пожал он плечами, — что нужно держать друзей рядом с собой, а врагов еще ближе. Мне кажется, в этом есть здравый смысл.

— Но это не объясняет того, почему ты согласился стать проводником в экспедиции.

— Бетани, мне казалось, что мы уже все выяснили. Я хотел восстановить свое честное имя, и Бентуорт дал мне шанс. Вот и все.

Видя, как сузились глаза Трейса, Бетани решила прекратить свои расспросы.

— Похоже, тебе это удалось, — заключила она.

— Тогда покончим с вопросами, хорошо? — Бетани кивнула, не желая вступать в спор. Вечером все были в приподнятом настроении. Мужчины веселились и шутили друг с другом. Они разбили лагерь на центральной площади перед дворцом и даже пытались что-то приготовить на костре.

— На такой высоте вода не закипит, — сказал Трейс. — Я не собираюсь ужинать.

— Я тоже не голодна, — откликнулась Бетани. Она посмотрела на отца: тот что-то быстро писал при свете масляной лампы, его очки едва удерживались на кончике носа.

— Папа ничего не будет есть в таком состоянии, — вздохнула Бетани. — Боюсь, к концу экспедиции от него останутся кожа да кости.

— Это его выбор, — тихо сказал Трейс.

— Знаю.

— Тогда не переживай из-за этого.

— А что, мой голос звучит слишком грустно? — вспылила Бетани.

— Нет, весело. Как у собаки, которой дверью прищемили хвост!

Это окончательно вывело Бетани из себя.

— Скажи, тебе никогда не приходило в голову, что ты не можешь знать все на свете?

— Приходило, и не раз. Но я точно знаю, когда нужно перестать биться головой о каменную стену. А вот в твою программу обучения это, видимо, не входило.

— О чем ты?

— О том, что если тебе не удалось изменить отца за двадцать лет, ты не сможешь изменить его и сейчас. Он не обращает внимания ни на что, кроме работы. Такой он человек. Твои попытки перевоспитать его наверняка доставляют вам обоим только лишние хлопоты.

— Это лишь твое мнение! — в запальчивости воскликнула Бетани, однако в глубине души она понимала, что Трейс прав.

Ни одна ее попытка повлиять на привычки отца не увенчалась успехом. Если Бетани начинала сердиться, то отец — в тех случаях, когда замечал ее раздражение, — совершенно не понимал, чем оно вызвано. Но упрямство и гордость не позволяли Бетани сразу согласиться с Трейсом. Как ни странно, он все понял и сказал:

— Поверь, я знаю, как тебе нелегко. — Он ласково улыбнулся ей. — Знаешь, если бы не твое упрямство, ты была бы очень интересной женщиной.

— Тебе нравятся интересные женщины?

— Мне нравишься ты, — тихо ответил он. Дыхание Бетани участилось. Она совершенно не удивилась, когда Трейс встал и протянул ей руку.

— Хочешь немного прогуляться со мной? — Никто не заметил, как они пересекли площадь и скрылись в темноте. Эхо их шагов отражалось от каменных стен, когда они переходили от дома к дому.

— Давай остановимся тут, — предложила Бетани и подошла к стене, окружавшей город. — Я чувствую себя словно древняя богиня, смотрящая на мир с высоты небес.

Трейс не мог оторвать взгляд от ее прекрасного лица, мерцающего в свете луны.

— Ты действительно похожа на богиню.

Бетани повернулась к нему. С ее губ были готовы сорваться десятки вопросов об их будущем, но она боялась услышать ответы на них. Если Трейс ответит не так, как она ожидает, ее сердце будет разбито.

— Теперь я не похожа на женщину с вилами? — шутливо спросила она.

— Немного, — усмехнулся он.

— Немного?

— О нет, Бетани Брейсфилд. — Он прижал ее к себе. — Ты похожа только на себя.

Их губы слились в поцелуе, и очень скоро они начали задыхаться от желания. Трейс хотел ее с такой силой, что едва мог устоять на ногах. Это было безумием — постоянно хотеть ее вопреки всем обстоятельствам и здравому смыслу. Бетани чувствовала, как ее кровь закипает от одного прикосновения Трейса. Тело изнывало от внутреннего напряжения, требовавшего разрядки.