Дженел Тейлор - Тепло твоих рук

– И ничего не объяснил? – спросила Аманда.

Айви пожала плечами:

– Мама считает, что Уильям просто пытался меня контролировать. Как и Диклан. И мне, по правде сказать, наплевать на то, что думал Уильям. Но меня это беспокоит.

– Потому что ты думаешь, что Уильяму было кое-что известно о Диклане? – спросила Оливия.

– Думаю, да, – сказала Айви. – Но что? Если он знал, что Диклан гуляет направо и налево, почему он просто не сказал мне об этом? Или если он растратил какие-то деньги или что-то в этом роде. Почему просто не сказать мне, в чем проблема? Зачем скрывать?

– До дня твоей свадьбы, – добавила Оливия. – Если бы он собирался раскрыть этот секрет по поводу Диклана, то логичней было бы попросить тебя открыть конверт на рассвете. Прежде, чем ты выйдешь замуж.

Айви провела рукой по волосам.

– Именно этого я и не понимаю. Словно Уильяму не важно, выйду я замуж или нет. Мама думает, что он что-то замыслил. Но я понятия не имею что. Я уверена, что должна получить гостиницу в Нью-Джерси. Это единственная недвижимость, которая у него осталась. И еще там будет свод глупых правил, которые мне придется выполнять, точь-в-точь как это было и у вас.

– Я так рада, что в моем письме не говорилось, что я должна провести эти тридцать дней в коттедже, – сказала Оливия. – Я и подумать не могу о том, чтобы провести там еще хоть одну ночь.

– Я так волнуюсь по поводу того, что здесь происходит, – сказала Айви. – Ты уверена, что с вами все будет в порядке?

– Не знаю, – честно сказала Оливия. – И не знаю, что произойдет, когда тридцать дней кончатся. Осталось две недели.

– Хочешь сказать, это зависит от Зака? – спросила Аманда.

Оливия кивнула:

– Кайла – моя дочь. Так что мой дом там, где ее дом. Просто я не уверена, что жить мы будем здесь. Я не знаю, что по этому поводу думает Зак и чего он хочет.

– А чего хочешь ты? – спросила Айви.

– Я так его люблю, – призналась Оливия. – И больше всего на свете хочу, чтобы мы стали семьей.

– Может, тебе следует рассказать ему об этом? – посоветовала Аманда.

Оливия закрыла глаза и подумала о Заке. О том, как он приходил к ней по ночам. О том, как они страстно занимались любовью. Трудно было сказать, что чувствовал Зак. Она знала, что привлекает его в сексуальном плане. И она была матерью его ребенка. Уже одно это связывало их неразрывными узами.

Но любил ли ее Зак? Этого она не знала.

Глава 21

Когда Зак и Оливия приехали в магазин Джоанны в восемь утра на следующее утро, дверь была открыта, но Джоанны нигде не было видно.

– Джоанна? – позвала Оливия. Никакого ответа.

Зак тронул Оливию за руку и указал под шторку примерочной кабинки. Эти красные замшевые сапоги на высоком каблуке он узнает где угодно. И эти приторно-сладкие духи.

– Да вы срослись в области бедер, – раздался знакомый голос из примерочной. – Вас нужно топором разрубить.

Что ж, даже хорошо, что Марни оказалась здесь и отпускает язвительные комментарии. У Зака в кармане был диктофон. Он хотел разговорить Джоанну на ее собственной территории, но, возможно, им удастся прищучить саму королеву неприятностей.

Оливия бросила на Зака взволнованный взгляд и сжала его руку.

Марни вышла из примерочной. На ней были обтягивающие джинсы и черный кружевной лифчик.

– Зак, мне нужно мужское мнение, не поможешь? Какой цвет мне идет больше? – спросила она, прикладывая к себе поочередно белый и черный свитера.

– Мне больше нравится, когда ты одета не так вульгарно, – сказал Зак.

Марни рассмеялась.

– Я слышал, что Дон отказался от участия в конкурсе в качестве судьи, – заметил Зак. – Вряд ли тебе удастся соблазнить Перл, так что, думаю, отныне конкурс будет проходить честно.

Улыбка Марни исчезла.

– Джоанна, я привезла тебе чеки, – крикнула Оливия. – Ты здесь?

– Джоанна плохо себя чувствует, – сказала Марни. – Я пообещала ей помочь собирать твои чеки и давать тебе форму на подпись. Мы же двоюродные сестры, в конце концов. Это меньшее, что я могу сделать.

Зак уставился на нее, внутри у него все сжалось.

– Тогда мы лучше заедем к ней домой. Лучше, чтобы все было по правилам. Она что, приболела?

– Вообще-то она расшибла голову. Такая неуклюжая. Наткнулась прямо на дверь.

– Правда? – удивился Зак. – Я думал, что человек, который везде ходит на двенадцатисантиметровых каблуках, держится на ногах довольно неплохо.

– Это еще раз доказывает, что знаешь ты не так уж много, – сказала Марни и повернулась к Оливии: – Можешь оставить чеки на прилавке. Форма лежит там же. Пока Джоанна не встанет на ноги, этим буду заниматься я.

– Я бы предпочла иметь дело непосредственно с Джоанной, – сказала Оливия. – Пойдем, Зак.

– На вашем месте я бы не тратила время, – быстро сказала Марни. – У нее сотрясение мозга, и ей прописан постельный режим. Вообще-то она в больнице.

Колокольчик над дверью зазвенел, и в магазин вошли несколько женщин. Зак заметил, что Оливия заметно расслабилась.

– Я сообщу адвокатам, что ты отказалась от борьбы за наследство, – проговорила Марни. – Джоанна сказала, что у тебя есть промежуток всего в пятнадцать минут каждое утро, чтобы предоставить чеки и подписать форму. А сейчас уже восемь двадцать.

– Вообще-то, Марни, – сообщила ей Оливия, – я читала мелкий шрифт в письме отца. Там сказано, что если Джоанна Коул не может выполнить свои обязанности смотрителя в течение этих тридцати дней, то коттедж автоматически становится моим.

Если бы взгляды могли убивать…

– Что ж, тогда наслаждайся своим разгромленным домом.

Одна из женщин, разглядывающих ряды водолазок, обратилась к Марни за помощью.

– Мы закрыты, – рявкнула она.

– Пойдем, Лив, – сказал Зак, подталкивая Оливию к выходу. – А это правда насчет условий? – спросил он по дороге к машине. – Больше никаких визитов Джоанны по утрам? Теперь дом твой?

– Не очень-то он мне и нужен, – сказала Оливия. – Но ты прав. Только мне придется поговорить с Эдвином Харрисом, адвокатом Уильяма. И думаю, Джоанне нужно будет подтвердить тот факт, что из-за болезни она была не в состоянии выполнить свою часть договора. Если она этого не сделает, это будет ее слово против моего.

– А вот и нет, – сказал Зак, вытаскивая из кармана диктофон. – Марни все для тебя подтвердила.

Оливия улыбнулась:

– Помнится ты говорил, что ты архитектор, а не детектив.

Зазвонил телефон Зака. Его, Оливию и Кайлу ждали у Абернети.

– Ну что еще? – пробормотал Зак, открывая для Оливии машину.

Через десять минут Зак получил ответ на этот вопрос. Ева Абернети проснулась этим утром и обнаружила на подушке рядом с собой мертвого крота и записку: «Ты следующая».