Нэнси Бартоломью - Стриптиз в кино

Я не стала его разочаровывать. Пусть пока думает, что с такой сестрой, как Кьяра, ему удастся отдохнуть. Но уж, во всяком случае, большую кружку отцовского кьянти он от меня получит.

Заслужил.

Глава 26

Когда мы с Фрэнсисом въехали в наш район, мои верные соратницы были уже на месте — точнее, в моем трейлере — и, судя по звону посуды, готовились к тому, чтобы отметить что-то: не то просто приезд Фрэнсиса, не то нашу общую маленькую победу. Кофе был сварен, кувшин отцовского кьянти стоял посреди кухонного стола, в руках у Пат была колода карт. Она ведь — я не говорила? — заядлая картежница.

— Доктор Слейбек принимает сегодня? — спросила я. — У меня расстройство желудка.

Рейдин скромно улыбнулась. То же сделала Флафи, сидевшая у нее на коленях.

— Дорогие мои, — сказала Рейдин, обращаясь ко мне и к Фрэнсису, — вам надо знать, что к настоящему времени я изучила нашу медицинскую систему на все сто процентов.

— Похоже на то, Рейдин, — ответила я, — но, когда мы разрабатывали план операции, ты собиралась натравить на них полицию, а вовсе не санитаров и пожарных.

Рейдин рассмеялась с некоторой горечью. Вообще, к моей радости, она была сегодня в прекрасной форме — никаких воспоминаний о вчерашнем ужасе, никаких следов безумия.

— Надо же знать нашу полицию! — сказала она. — Бумажные души! Хотят все проверить и перепроверить — кто ты такая и правда ли, что ты именно та, за кого себя выдаешь… Ну и так далее. — Она вдруг задумалась. — А может, это правильно? Иначе мы такое друг на друга наговорим и напишем!

Пат и Фрэнсис в этот момент уже потянулись к отцовскому кувшину — у Пат лицо было спокойное: она достаточно хорошо знала Рейдин, а у брата — встревоженное: видимо, опасался последствий того, что натворила эта странная женщина. Хотя до конца еще не понял, что же все-таки произошло и каким образом ей это удалось…

— А что было дальше? — спросил он у Рейдин после того, как мы чокнулись и осушили по первому бокалу кьянти.

— Хотите знать? — с готовностью откликнулась та. — Все очень просто. Я послала им факс с моей старой историей болезни. Только стерла свое имя и поставила другое, сами знаете какое. Хотя я его тогда еще не знала, поэтому нацарапала что-то непонятное. Ведь у всех врачей такой жуткий почерк, верно? Зато сообщила, где этот псих будет, в какое время и с кем потребовал встречи — со знаменитой артисткой, чей портрет видел на афише. Иначе грозил всех взорвать и перестрелять.

— И в полиции так просто купились? — не удержался Фрэнсис. — Поверили?

Сейчас он уже не был похож на Лося-младшего, многоопытного гангстера, мафиози и киллера в одном лице, а скорее напоминал зрителя телебоевика, которому не терпится узнать, что будет дальше и кто же, в конце концов, убийца.

Рейдин продолжала, но перед этим мы выпили еще по стаканчику.

— Я сообщила номер телефона, по которому они могут позвонить в больницу, откуда удрал больной, и получить подтверждение. А потом звякнула своей старой знакомой Берне Слейбек из этой больницы и сказала, как она должна ответить, если будет звонок из полиции.

Этого добропорядочный Фрэнсис уже не мог вынести.

— Ваш знакомый врач согласился на все это вранье? Она дала ложные сведения полиции? Да ее лишат лицензии!

Пат широко улыбнулась на это, а Рейдин посмотрела на Фрэнсиса как на полного идиота или в лучшем случае на фламандца.

— Вас не могут лишить того, чего у вас нет, — торжествующе заявила она. — Моей Берне вообще лет сто, и еще больше лет она работает в этом психдоме, только не врачом, а на кухне. Можете сами проверить. Позвоните туда, добавочный двадцать четыре, и попросите доктора Слейбек. Вам все позовут старуху Верну.

Фрэнсис не мог отказать себе по этому поводу в дополнительной, и весьма внушительной, порции кьянти.

— У вас есть деньги? — почти без всякого перехода поинтересовалась Рейдин.

— Ну, в общем, да, — ответил он, не совсем понимая смысл вопроса.

Рейдин удовлетворенно кивнула, хлопнула по столу и поглядела на Пат. Та ответила кивком и начала тасовать карточную колоду.

— Тогда вперед! — провозгласила Рейдин. — Мне сегодня везет. Попробуй сразиться со мной, Большой Брат!

— Пожалуй, — сказал Фрэнсис, и мне стало его немного жаль.

Ему приходилось, конечно, играть в клубе нашего землячества. Даже довольно часто. Но это была, как бы поточнее выразиться, джентльменская игра. Помногу там никто не проигрывал и не выигрывал, а Фрэнсис, кроме того, вообще был везунчиком, насколько я знаю. Однако Рейдин и Пат собрались показать ему свою игру в покер.

Карты были сданы, Фрэнсис с любезной улыбкой взирал на своих соперниц. Я представляла, что он сейчас думает. Что-нибудь вроде: “Постараюсь не слишком обижать этих милых одуванчиков” или: “Надо быть помягче, чтобы старушкам не пришлось лезть за деньгами в старые сундуки”.

Участливо покачав головой, я вышла из кухни, чтобы приготовиться к работе. Сегодня я собиралась наведаться в клуб. Я не стала тратить время на завивку и макияж, так как не хотела, чтобы Фрэнсис видел меня во всем блеске. Он бы определенно не одобрил. Поэтому я нацепила джинсы, небрежно заколола волосы и с рабочей сумкой направилась к выходу.

— Мне нужно уйти, — сказала я ему, однако слова мои были как вопль вопиющего в пустыне: Фрэнсис был уже с головой погружен в игру. Не забывая, впрочем, и о кьянти.

За то время, что я принимала душ и одевалась, он, насколько я могла заметить, потерял свой снисходительный вид и выглядел теперь обеспокоенным. Я бы сказала, даже растерянным. И на стакан с вином, стоявший перед ним, смотрел так, словно хотел обвинить его в своих бедах.

— Будьте бдительны, игроки, — проговорила я уже от двери. — Неизвестно, что надумает мистер Коццоне, когда его выпустят.

Фрэнсис только хмыкнул, а Рейдин подняла глаза от карт и сказала, кивая на угол возле двери, где стояла ее короткостволка:

— Мое оружие всегда на страже. Фламандцы ведь тоже не дремлют.

— У меня роджер, — объявила Пат.

— Господи! — воскликнул в сердцах Фрэнсис. — Что за карты!

Моего ухода они не заметили.

Винсента Гамбуццо я увидела сразу, как вошла в клуб через заднюю дверь. Шеф стоял там, нервно двигая челюстями, в огромных солнечных очках отражались огни нашего закулисья.

— Слава Богу, ты пришла, — начал он жаловаться. — Теперь будет хоть немного легче. У нас стало опаснее, чем в джунглях, Кьяра. Клиентов — раз-два и обчелся, народ бежит от нашего клуба как от чумы. Девушки боятся работать, после того как двух застрелили. Без Марлы и без тебя у нас не стало настоящего шоу. Я связался кое с кем, чтобы прислали хотя бы еще одну из гастролерш, но они не очень обещают. Кроме того, агенты запрашивают такие комиссионные — обалдеешь! Хорошо бы ты уговорила наших девушек не убегать с корабля. Ты ведь, надеюсь, тоже заинтересована в нашем бизнесе. Или нет?