Филлис Уитни - Колумбелла

Но сейчас мое внимание было приковано к девочке. Лейла стояла оцепеневшая от шока, и ее боль казалась мне собственной болью. Я позвала ее, но, услышав меня, она тем не менее не оторвала взгляда от лица матери.

— Вчера ночью на холме лаяла собака, — сказала она. — Островитяне говорят, что собаки — пророки!

Норин издала тихий испуганный стон, и я жестом велела ей уйти и оставить нас одних. Затем быстро вернула на место простыню, закрыв жестоко изуродованное лицо, и услышала собственный голос, почти лишенный интонаций и повторяющий слова Мод Хампден:

— Это был несчастный случай, Лейла, дорогая! Несчастный случай! Она упала, опершись на гнилые перила.

Бросив на меня быстрый сердитый взгляд, Лейла в ужасе закричала:

— Смотрите! Смотрите!

Посмотрев, я увидела красное пятно, растекающееся по белой простыне, и у меня от ужаса перехватило дыхание. Затем я все поняла.

— Это красная краска с ее платья, — пояснила я. — Оборки пачкают простыню.

Лейла затряслась, но когда я было обняла ее за плечи, чтобы увести, она вырвалась.

— Это я виновата! — закричала она. — Это я виновата, что Кэти умерла! Я должна была остановить его. Но я побежала в дом, посоветоваться с вами! Как я могла искать у вас совета, зная, что вы хотите ее смерти?! Я должна была понять, что вы ничего не сделаете, чтобы ей помочь!  Её слова шокировали и встревожили меня. Я не имела права оставить их без внимания У меня не было времени на нежность и сочувствие, и, схватив за плечи я принялась ее трясти что было сил.

— Прекрати! — закричала я. — Опомнись! Ты не должна так говорить! Нравится тебе или нет, ты вырастешь и станешь женщиной!

Ее карие глаза, ранее смотревшие на меня с такой горячей любовью, теперь сверкали ненавистью, но тело в моих руках оказалось довольно податливым, и безудержная ярость девочки понемногу утихла.

— Послушай, — сказала я. — В доме полицейский, он допрашивает твоего отца. Пока он не знает, что между твоими родителями произошла ссора, если она действительно имела место. Если ты ворвешься туда, не задумавшись о последствиях, то можешь причинить отцу непоправимый вред!

Она уловила только одно слово:

— Полицейский? Тогда я сейчас же пойду и поговорю с ним! Я расскажу ему…

— Что ты ему расскажешь? — перебила я. — Что ты видела, как твой отец сбросил Кэтрин в водоем? Ты это видела?

Внезапно замолчав, она с ненавистью взглянула на меня, собирая все свои силы для противодействия моим увещеваниям. Дрожь ее прошла, она повернулась и со спокойным достоинством вошла через открытую дверь в большую освещенную комнату. Я в отчаянии поплелась за ней.

Кинг первым увидел дочь. Он остановился на середине фразы, прервав разговор с капитаном Осборном, и шагнул к ней с протянутыми руками. Она же, словно не заметив его, бросилась прямо в объятия бабушки.

— О, бабушка! — прошептала она. — Бабушка, помоги мне! Помоги мне!

Старушка притянула девочку к себе, и они прильнули друг к другу, прижавшись щеками, объединив слезы. Вмешался доктор, мягко высвободив Лейлу из рук старушки.

— Отведите ее наверх, — сказал он Эдит, неохотно пришедшей на помощь.

Лейла потянулась к бабушке:

— Бабушка, я хочу поговорить с тобой! Пожалуйста, бабушка!

Но Мод Хампден опустилась в ближайшее кресло, не в силах больше вынести эту ужасную сцену.

— Завтра, дорогая, — слабым голосом произнесла она, вытирая мокрые от слез щеки. — Завтра поговорим. Сейчас не время!

Эдит взяла девочку за руку. От холодного прикосновения тети Лейла выпрямилась и вместе с доктором направилась к лестнице. Она прошла мимо отца, не взглянув на него и не заговорив с ним.

Тогда Мод вспомнила обо мне:

— Пожалуйста, Джессика, пойдите с ней! Помогите ей!

— Вряд ли она сейчас этого хочет! — возразила я, опускаясь в ближайшее к двери кресло. — Мне лучше какое-то время к ней не подходить…

Мод с трудом встала:

— Я больше не могу это выносить. С меня довольно. Капитан Осборн, вы не возражаете, если я поднимусь в свою комнату?

Очевидно, офицер полиции давно знал Мод Хампден и в такой трудный момент не мог требовать от нее того, что было выше ее сил. Он со спокойным почтением пожелал ей спокойной ночи и отпустил ее.

Кинг смотрел, как его дочь поднимается по лестнице в сопровождении Эдит и врача, с тем же замешательством во взгляде, которое я видела раньше. Затем тоже поднялся и обратился к матери Кэтрин:

— Я позабочусь, чтобы было сделано все необходимое, Мод, дорогая! Ни о чем не беспокойтесь, я со всем справлюсь!

Комната постепенно опустела. Алекс скромно удалился. Он мало сказал во время дознания, сообщив лишь, что еще долго после окончания приема оставался в своем кабинете и понятия не имеет, когда Кэтрин спустилась вниз.

Потом тело Кэтрин унесли, врач и капитан Осборн ушли. Полицейский перед уходом что-то сказал Кингу. Наконец в комнате остались только мы с Кингом. Я сидела в своем углу и чего-то ждала, хотя не могла сказать, чего именно. Я знала только, что не смогу уйти к себе в комнату, пока не поговорю с ним.

Наконец Кинг заметил меня, подошел и помог мне подняться.

— Идите в постель, — нежно произнес он. — Сегодня здесь больше Нечего делать. Завтра Лейле понадобится помощь, которую только вы способны ей дать.

Вспомнив, как категорично Лейла обвинила и отвергла меня, я не была уверена в его правоте. Сейчас надо было воспользоваться шансом и поговорить с Кингом, даже если разговор о Лейле причинит ему боль.

— Вам следует кое-что знать; — выпалила я, решив ничего от него не таить. — Лейла слышала, как вы с Кэтрин, ссорились! Она была на поляне и видела вас там. Испугавшись, убежала, но считает, что Кэтрин упала в водоем из-за вас!

— Так вот в чем дело, — тяжело произнес он, и я поняла, что он вспомнил, как Лейла прошла мимо его протянутой руки, даже не взглянув в его сторону.

— Завтра вы сможете сказать ей правду! — снова выпалила я. — Вы сможете объяснить ей, что это была лишь ссора и что вы не виноваты в смерти Кэтрин!

Я с нетерпением ожидала ответа, искренне желая получить подтверждение своим мыслям. Его взгляд внезапно похолодел.

— Вероятно, в том, что произошло, есть немалая доля моей вины, — произнес он. — Вполне возможно, ее смерть — дело моих рук.

Я в замешательстве, как эхо, повторила его слова:

— Доля вашей вины? Дело ваших рук? Что вы хотите этим сказать?

— Я не могу точно объяснить, что там произошло, — резко ответил он и вышел в кухню, чтобы отдать слугам последние указания, отослать их спать.

Я поняла, что сейчас он не может со мной говорить, и, съедаемая еще большим страхом, чем прежде, поднялась наверх. Я ожидала, что он или станет отрицать, или признается. Не ожидала я лишь такого странного признания.