Линда Ховард - Ребенок Сары

Когда Сара отправилась на очередной осмотр, доктор Истервуд основательно изучила её состояние, прежде чем одобрительно кивнуть.

— Прекрасно, — заявила она, — Утренняя тошнота или выделения есть?

— Ничего, — весело сообщила Сара.

— Хорошо. Постарайтесь и дальше так.

— А почему вы осматриваете меня каждые две недели?

— Дело в том, что это ваш первый ребёнок, а возраст у вас… Я, наверное, перестраховываюсь, но мне бы хотелось, чтобы в ноябре ребёнок появился на свет. Принимайте витамины и через каждые два часа устраивайте себе тридцатиминутный перерыв, в это время лежите, приподняв ноги. И никаких отговорок.

Тридцатиминутный перерыв в магазине? И как вы себе это представляете? Да покупатели вмиг раскусят, что она беременна. Сара всё же рассказала Эрике о рекомендациях доктора Истервуд, и вскоре точно в одиннадцать часов утра Эрика или ещё кто-нибудь в магазине говорил: «Тебе пора отдохнуть». Так её ребёнок постепенно превращался в общественное начинание. У Марси появилась новая привычка — забегать к ним, по крайней мере, раз в день, Макс — тот вообще появлялся когда хотел, — Эрика и покупатели жёстко контролировали, отдыхает ли Сара, а Дерек осуществлял общий надзор за, так сказать, «проектом». Если Сара что-нибудь поднимала, Дерек каким-то непостижимым образом узнавал об этом. Его дружеское ворчание заставляло её чувствовать себя виноватой.

Сара была уже на четвёртом месяце, когда однажды в пятницу Роум неожиданно рано вернулся домой. В тот день они закрыли магазин после обеда. Сара стелила на полки в шкафах свежую гигиеническую бумагу. Она уже добралась до нижних полок и стояла на четвереньках, забравшись в шкаф до пояса. Роум посмотрел на жену, наклонился, обхватил её за бедра и решительно вытащил Сару оттуда.

— Я найму кого-нибудь для работы по дому, — спокойно сказал он. — Завтра же.

Эта идея позабавила Сару.

— Миллионы женщин по всему свету занимаются домашней работой во время беременности вплоть до самых родов.

— Ты — не миллионы женщин, — ответил он. — Другое дело, если бы я не проводил так много времени в разъездах. Пока я здесь, я могу тебе помочь, но я хочу быть уверен, что ты тут не лазаешь по шкафам, когда меня нет.

Когда она не была беременна, ей всё приходилось делать, но Сара не стала тыкать этим мужу в глаза. Хорошо уже то, что забота Роума вызвана её беременностью. И дело не в её неловкости или неуклюжести: хотя Сара была уже на четвёртом месяце, она прибавила всего один фунт и всё ещё носила свою обычную одежду. Единственным заметным признаком беременности стали набухшие груди да усилившаяся чувственность. И то и другое, кажется, приводило Роума в восхищение.

Он склонился и поцеловал её.

— Обещай мне, — сказал Роум. И Сара уступила.

Он вёл себя куда сдержаннее, чем раньше, став одновременно и более близким, и каким-то отчуждённым. Сара не знала, о чём он думает, но куда бы он не ехал, Роум старался звонить ей почаще и справлялся, как у неё дела. Когда он был дома и намечался дружеский ужин, то на нём почти всегда предполагалось присутствие жён, чтобы Саре не приходилось коротать вечера в одиночестве. Теперь, когда они шли, его ладонь, покоилась у неё чуть пониже спины. К тому же муж всегда помогал ей сесть в машину или выйти из неё. Но Роум так ни разу и не спросил о ребёнке, о том, как прошёл очередной осмотр, или о том, когда ожидать родов, хотя, конечно, это он и сам мог подсчитать.

Сара понимала, что ей не радоваться вместе с мужем, выбирая имя для малыша, и не строить вместе с ним догадок на увлекательную тему: мальчик или девочка. С другой стороны, разве мало отцов с виду слабо или вовсе никак не проявляющих своих чувств к будущим отпрыскам, но когда начинаются роды, всё их равнодушие разлетается на куски. Сара не теряла надежды. Ей надо верить, хотя она понимала, что в будущем ей придётся столкнуться со множеством жестоких разочарований и попытка объяснить маленькому ребёнку, почему папу нельзя тревожить — ещё не самое худшее из них.

Однако Саре следовало подготовиться к появлению на свет малыша, с Роумом или без него, поэтому она потихоньку начала превращать третью спальню в детскую. Чтобы освободить место для новой мебели, Сара уговорила Дерека помочь ей передвинуть несколько предметов обстановки, из тех, что были у неё ещё на старой квартире. Чуть позже она свезла их в магазин и продала. Закупки взяла на себя Марси, вспомнившая свой полузабытый опыт и помогавшая молодой мамаше выбирать всё необходимое. Они купили и поставили в комнатку детскую кроватку с прикреплённым к ней весёлым мóбилем: пусть крутится, как заводной, развлекает малютку. Здесь же поселились колыбель и кресло-качалка. А в один прекрасный день Сара обнаружила на сиденьи своего автомобиля самодовольно пристроившегося плюшевого медвежонка. Она оглянулась вокруг: без Дерека тут не обошлось, однако его уже и след простыл. Медвежонка усадили в кресло качалку и незамедлительно окрестили Вавой.

Как-то вечером, Роум разыскивал какие-то свои бумаги и ошибся комнатой. Распахнув дверь в третью спальню, он включил свет. Роум застыл как вкопанный, а затем быстренько нажал на выключатель и попятился, закрыв за собой дверь. Он сильно побледнел. Больше Роум туда не заглядывал.

Сара попросила Марсию пойти с ней не курсы по подготовке к естественным родам и стать её инструктором-напарником.

— Ты уверена? — вздохнув, спросила Марси. Это предложение её порадовало и, одновременно встревожило. — На самом деле я ничего не знаю о родах. Ну, у меня есть Дерек, но он как-то сам собой справился со всем этим, — Марси вспыхнула, словно молоденькая девушка. — Глупо звучит, но я клянусь, всё именно так и было. Роды начались в восемь часов утра, как раз, когда врач делал обход. Дерек всегда отличался предупредительностью. Родился он в половине десятого без всяких проблем, я почти ничего не делала — так, потужилась пару-тройку раз. Закричал он тоже сам — не стал дожидаться пока доктор заставит, а потом впервые приложился к груди — и на боковую. Вот так вот всё и было.

Они переглянулись; потом Марси закатила глаза, и подруги расхохотались.

Сара выполняла все предписания своего врача для укрепления спины, мышц брюшного пресса и исправно принимала витамины. Когда она была на пятом месяце, доктор Истервуд провела один относительно простой тест: она взяла немного околоплодной жидкости из матки Сары. Младенец был признан абсолютно нормальным, а доктор после этого согласилась, что, несмотря на её первоначальные опасения, всё идет просто здорово.

Как-то раз вскоре после этого они с Роумом улеглись спать: Сара положила голову ему на плечо и свернулась прямо у него под боком. Роум только что занимался с ней любовью, поэтому Сара была сонная и пресытившаяся. И в это мгновение младенец брыкнулся — сильно — раньше он не двигался так энергично. Сара уже несколько недель время от времени ощущала небольшое шевеление, но таких откровенных пинков — ни разу. Крохотная ножка с глухим стуком шмякнула в её животе, как раз там, где Сара прижалась к боку Роума. Он замер, а потом выскочил из кровати, с трудом сдерживая проклятия.