Кей Хупер - Крадущиеся тени

– Все уже прошло. Мне немного холодно, но в остальном все в порядке.

Мэтт нерешительно перевел взгляд с нее на Бена и обратно.

– Мы можем подождать до завтра. Обморок никому не идет на пользу – чем бы он ни был вызван.

– Я бы хотела попробовать прямо сейчас, – настойчиво сказала Кэсси. – Хочу быть в курсе событий, насколько это вообще возможно. Мне необходимо, чтобы контакты происходили по моей воле.

Мэтт выждал минуту, но, увидев, что Бен молчит, кивнул в знак согласия.

– Я захватил с собой одну из монет, но...

– Но?

– Бен говорит, что, по его мнению, вы рано или поздно научитесь подключаться к этому типу по желанию, даже не прикасаясь к предмету, который он трогал. Я просто хотел бы знать, не удастся ли вам это сейчас.

Кэсси взглянула на Бена и протянула ему почти опустевшую кружку, старательно избегая прикосновения и на этот раз.

– Давайте попробуем.

– Вы когда-нибудь делали это раньше? – спросил явно встревоженный Бен.

– Нет, я раньше никогда не пробовала. Но поскольку его подсознание что-то уж слишком легко вступает со мной в контакт, мне любопытно узнать, смогу ли я самостоятельно проделать тот же путь.

Мэтт наконец отошел от камина и подтянул кресло с подголовником поближе к дивану, чтобы можно было без помех наблюдать за Кэсси. Он вытащил из кармана блокнот и ручку, пробормотав в виде пояснения: «На всякий случай», и устроился в выжидательной позе.

Бен поставил кружку на кофейный столик, но не покинул своего поста рядом с ней на диване.

Кэсси спрятала руки под одеяло и закрыла глаза, стараясь успокоиться и в то же время сосредоточиться.

Образное мышление всегда помогало Кэсси сконцентрироваться на поставленной перед собой задаче, хотя прикосновение к предмету обычно ускоряло процесс, способствуя замене ее собственных зрительных образов теми, которые можно было увидеть только глазами убийцы.

На этот раз у нее перед глазами зазмеилась тропинка, бегущая через лес, и Кэсси направилась по ней вперед. Обстановка казалась мирной, никто ее не останавливал, ничей страшный голос не нашептывал угрозы на ухо. Она шла вперед и вперед, оглядываясь по сторонам с любопытством, но без всякой тревоги. Каждый раз, как ей встречалась тропинка, ведущая в другом направлении, она предоставляла инстинктам решать за себя: иногда сворачивала, а иногда пропускала поворот. Но вот голоса птиц стали стихать, а в лесу потемнело.

– Кэсси?

Голос Бена казался странно далеким и гулким в лесной чаще.

– Я еще не дошла, – сказала она ему, смутно удивляясь, что он сопровождает ее в этом путешествии.

– Где вы?

– Иду по тропинке. – Она почувствовала, как Бен напрягся. – Тропинка какая-то странная.

– В чем ее странность?

– Не знаю... Просто странная, и все.

– Расскажите мне.

Она прислушалась к своим ощущениям.

– Земля прогибается. Пахнет странно, как-то затхло. И свет вроде бы проникает с двух разных сторон. Я отбрасываю две тени. Разве это не странно?

– Вы ничего не слышите?

– Раньше я слышала голоса птиц. А теперь осталась только музыка.

– Какая музыка?

– Мне кажется, это музыкальная шкатулка. Но я никак не могу вспомнить мелодию. Надо бы вспомнить, но я не могу.

– Ничего страшного. Если вспомните, скажите мне.

– Скажу. – Она продолжала идти, замечая, что деревья вокруг нее все больше искривляются, но ее это почему-то не встревожило.

– Кэсси?

– Что?

– Где вы?

Она уже хотела ответить, что все еще находится в лесу, но в этот самый миг перед ней возникла очередная развилка. Инстинкты на этот раз ничего не могли ей подсказать, поэтому Кэсси пожала плечами и свернула направо.

– Кэсси, поговорите со мной.

– Тропинка раздвоилась. Две дорожки в лесу побежали в разные стороны. Я свернула направо... Я выбрала неисхоженную тропу[8].

– Кэсси, я думаю, вам пора возвращаться. Она почувствовала, как он волнуется, и постаралась его успокоить:

– Со мной все в порядке. К тому же я уже почти пришла.

– Что вы видите?

– Дверь.

– Посреди леса?

Пока он не задал вопрос, Кэсси вовсе не считала это странным. Но теперь она нахмурилась, глядя на массивную дверь, вырезанную, казалось, из цельного дуба.

– Гм... Я могла бы обогнуть ее, но мне кажется, я должна войти в нее.

– Будьте осторожны.

Ей потребовалось время, чтобы найти дверную ручку, тем более что ручка оказалась не ручкой, а хитроумным устройством, скрытым в древесине. Она нажала на него с ощущением торжества, а затем толкнула дверь.

Перед ней простирался голый и безликий коридор с дверями, открывающимися и слева и справа. Затхлый запах, напоминавший о давно запертом и забытом стенном шкафе, еще больше усилился. Она осторожно двинулась вперед.

– Кэсси?

– Передо мной длинный коридор, и в нем много дверей. Я иду прямо по коридору. О черт... Дело пошло бы гораздо быстрее, если бы у меня был ориентир.

– Ориентир?

– Что-то, принадлежавшее ему. Ладно, забудьте об этом. Я уже проделала весь этот путь и теперь... – Она открыла дверь в самом конце длинного коридора, и на этом ее путешествие закончилось. – О!

– Кэсси? В чем дело?

Никакого коридора. Никакого леса. Ни единого образа, на который можно было опереться. Одно лишь его удушающее присутствие витало в воздухе вокруг нее. Как тяжко чувствовать чужое сознание, от которого невозможно скрыться! Приходилось смотреть его глазами, потому что иного выбора не было.

– Он здесь. – Голос ее стал тусклым и безжизненным.

– Где он?

– Это комната. Шторы опущены. Горят лампы. Тут есть кровать. Он сидит на кровати.

– Что он делает, Кэсси? – Голос Бена звучал ободряюще.

Она наткнулась на него так внезапно, что ей стало страшно выдать свое присутствие, поэтому Кэсси замерла, стараясь держаться как можно тише.

– Он... что-то мастерит.

– Что он мастерит?

На миг, равный нескольким биениям сердца, она умолкла, и вдруг спазм перехватил ее горло.

– Это кусок проволоки с деревянными ручками на обоих концах. Он мастерит удавку. Гарроту.

– Вы уверены?

– Совершенно уверена. Я уже однажды... видела гарроту.

– Ладно. Вы можете осмотреться, Кэсси? Можете сказать нам что-то еще?

– Я могу видеть только то, что он видит, а он смотрит на свои руки. Он наблюдает, как они... поглаживают гарроту. Она ему нравится.

– Смотрите на его руки. Смотрите внимательно. Что вы можете о них сказать?

– Молодые. Сильные. Гладкие... если не считать шрамов на запястьях. На обеих руках. Он грызет ногти, но они чистые. Больше ничего.

– Вы знаете, о чем он думает?