Ингрид Нолль - Воронье

Аннетта вернулась домой на такси всего двадцать минут назад и намеревалась остаток дня провести на диване. Врач продлил ей бюллетень и не разрешил пока снять гипс. «Мыться только под душем! Левую руку беречь, правую не нагружать», – велел он. Из дома Аннетта позвонила на работу.

Шеф заявил, что они и не надеялись, что она скоро выйдет на работу после такой тяжелой аварии.

– Мы отлично без вас обходимся, – подбодрил он ее. – Джессика превосходно справляется с вашими делами. Осенью она пойдет на курсы испанского, а потом мы пошлем ее в Бразилию.

Аннетта чуть не лишилась дара речи.

– Во-первых, для нас приоритет имеет Венесуэла! – возмущенно крикнула она. – А во-вторых, в Бразилии говорят по-португальски!

Шеф только рассмеялся, а на заднем плане было слышно хихиканье Джессики.

И вот теперь Аннетте предстояло еще и выдержать нежелательную гостью, и все потому, что она не смогла с должной твердостью отказать. Она до конца не понимала, что в разговоре с Ольгой ее поразило больше: бессердечность бывшей подруги в начале или резкий переход к сентиментальности в конце. Аннетта ругала себя: надо было коротко и ясно сказать, что ей объятия змей подколодных не нужны. В то же время Аннетта ненавидела женщин, которые лицемерно твердят о женской солидарности и сразу забывают о ней, стоит только на горизонте появиться симпатичному мужику. Может, встретить эту гадюку с ершиком для унитаза наперевес? «Не нагружать правую руку», – советовал ей врач. И все же она решила немного убрать, желая уколоть соперницу-неряху идеальным порядком. Однако порядок должен быть ненамеренным; чтобы разозлить Ольгу, достаточно одного-единственного намека на добропорядочность и педантичность. Поэтому Аннетта вытащила из корзины для бумаг газету и положила ее на столик у дивана и хоть и отправила пустую плошку из-под овсяных хлопьев в посудомоечную машину, зато выложила, как бы случайно, на белую книжную полку два зеленых яблока, сняла громыхающие сабо и надела китайские комнатные туфли. «Готовлюсь так, словно жду любовника», – мрачно подумала она.

Аннетта еще хотела успеть подправить сломанный ноготь, как в дверь позвонили. Пилка, которую она зажимала коленями, упала на пол. Ольга что, на крыльях принеслась?

Аннетта мелкими шагами пошла открывать. Перед ней стоял Ахим.

– Слава Богу! – с облегчением воскликнула Аннетта, деверь просиял.

– Как ты хорошо меня встречаешь, малышка! – обнял ее Ахим в ответ.

Аннетта смутилась, ведь она имела в виду совсем не это.

– Слава Богу, что ты наконец появился, – закончила она фразу и замолчала. Нельзя же прямо тут, в дверях, брякнуть: «Знаешь, твоя мама умерла». – Проходи же. – Она показала здоровой рукой на гостиную. – Я много раз пыталась до тебя дозвониться. Ты прослушал мои сообщения?

– Мобильник у меня, к сожалению, украли, – ответил Ахим и бросил куртку на диван. – Там было что-то важное?

Аннетта заколебалась. Вообще-то сообщить брату о смерти матери должен Поль. Поэтому она проигнорировала вопрос и произнесла:

– Я позвоню Полю в бюро, чтобы он поскорее шел домой. Кстати, твоя идея с сюрпризом в машине великолепна. Не представляешь, как я была рада. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Я сам сделаю себе чай, двумя руками получится быстрее.

И Ахим отправился в кухню, в которой уже вполне освоился.

Аннетта тем временем набирала номер конторы Поля. Машинистка, работавшая у них полдня, уже собиралась уходить и сообщила, что господин Вильгельмс ушел с клиентом обедать. Он не сказал, когда вернется, и не взял с собой мобильный телефон. Машинистка послушно положила на письменный стол Поля записку: «Срочно позвонить жене!»

Веселенькое дело, подумала Аннетта, почти кожей ощущая, что Ахим нарушил порядок в ее идеальном интерьере. На подобные вещи у нее была самая настоящая аллергия.

– Что один, что другой, – буркнула она, поднимая брошенную Ахимом на диван кожаную куртку. Ощупав левый карман, получила подтверждение своим смутным подозрениям: телефон. Был ли это якобы украденный аппарат, или Ахим успел купить новый, Аннетта определить не смогла. В правом кармане нащупала еще какой-то небольшой предмет. Его Аннетта узнала: электрошокер из ванной комнаты свекрови. Разволновавшись, она вернула оба предмета на место, оставив куртку на диване так, как она и лежала.

Аннетта понимала, что попала в неловкое положение. Что делать, если сейчас, в этот деликатный момент, здесь появится Ольга? Всякий разумный человек спокойно позволил бы выставить себя за дверь, но разве Ольга была когда-нибудь разумной?

22. Львиный зев

С набитым еще ртом Маркус вернулся к любимой теме:

– У нас будет девочка, правда, мы еще не решили, как ее назовем. Кристина хочет, чтобы ее звали Лиза или Мира, а я склоняюсь к имени Юлия. А что ты думаешь?

Поль пожал плечами:

– Честно говоря, у меня сейчас другие заботы. Несколько дней назад я похоронил отца, а сейчас мне надо устраивать похороны матери. А если бы я спросил тебя, что лучше посадить на могиле, львиный зев или астры?

Маркус испуганно хлопнул себя по лбу:

– Старик, какой же я эгоист! Я, наверное, кажусь тебе бестактным идиотом. Впрочем, сейчас еще нет летних цветов и для могилы матери подойдут белые гиацинты.

– Не годится, – ответил Поль. – Она любила львиный зев. Желтый, белый, розовый и темно-красный. Маркус, мне кажется, я уже на грани.

От этих слов Маркус смутился, раздумывая, как ему подбодрить друга.

– Знаешь что, – предложил он, натягивая свое коричневое пальто, – я оставил машину неподалеку, на Фрессгассе. Не хочешь заехать к нам? Кристина варит отличный эспрессо, а если захочешь, сможешь вздремнуть у нас на диване.

– Разве тебе не надо возвращаться в больницу? – удивился Поль.

– До четырех у меня есть время, а потом я отвезу тебя назад, в контору. Или у тебя дела в суде?

– Нет, в суд мне надо завтра, – ответил Поль, которому ни до чего не было дела, включая эспрессо. Если бы он знал, что к Аннетте в это время придет его брат и завалится у них спать, он исключил бы из программы диван и эспрессо.

Пока Поль восхищался с любовью оборудованной детской в доме Маркуса, Ахим в кухне у Аннетты приготовил чай с бергамотом. С полным подносом он встал перед ней в позу дворецкого, разлил в две чашки, хотел даже размешать сахар в ее чашке, потом от души зевнул.

– Откуда ты, собственно, прибыл, бедный, замученный самаритянин? – спросила она. – У тебя такой вид, словно ты несколько часов был за рулем!

– Так и есть, – ответил Ахим и посмотрел на нее красными глазами.

– Разве ты не хотел забрать свою подружку? – с любопытством поинтересовалась Аннетта.