Линда Ховард - Нет больше слез

- Держись, и ни шагу в сторону.

Как будто бы я могу, подумала Милла.

Она старалась смотреть, куда наступает - на ней были сандалии, поэтому она была озабочена этим вдвойне. Очевидно его понятие о том, что “Все прекрасно и так” отличалось от ее понятий. Для того, чтобы пробираться тут через всю эту грязь и мусор - она даже не хотела думать, что именно он собой представляет - она бы лучше надела брюки и ботинки… и кевларовый жилет, если бы у нее был выбор.

Правая рука Диаса лежала на пистолете, не сжимая его, а прикасаясь легко, так что было ясно, что он готов использовать оружие в любой момент. Он повернул в переулок, еще более узкий, чем другие, и подошел к двери, которая когда-то была синей, но теперь от краски осталось только несколько пятнышек. Дыры в двери были заделаны картоном и скотчем. Он постучал по сгнившему дверному косяку и стал ждать.

Изнутри послышался шум драки, затем дверь слегка приоткрылась, и в щели появился всматривающийся в них темный глаз. Владелица глаза приглушенно вскрикнула, как будто узнала незваного гостя.

- Лола Герреро, - произнес Диас командным тоном.

- Si, - осторожно сказала женщина.

Диас протянул руку и открыл дверь. Женщина пискнула протестующе и отступила на несколько шагов, но, когда он не вошел, заколебалась, глядя на него. Он ничего не говорил, просто ждал. Крохотная комната была освещена очень тускло, но Милла все-таки увидела, что мексиканка смотрела на нее взволнованно. Возможно, присутствие другой женщины несколько успокоило ее, потому что она пробормотала:

- Pase1, - и жестом пригласила их внутрь.

Внутри стоял кислый запах. Единственная голая лампочка горела в маленькой лампе в углу, и старый электрический вентилятор с металлическими лопастями без сетки, шумно трещал, перемешивая воздух. Лола выглядела лет на шестьдесят пять - шестьдесят восемь, но с хорошей, со здоровым блеском кожей, которая говорила, что, хотя ее жилище и представляло собой свалку, еды у нее было достаточно.

В руках Диаса снова появились деньги, и он предложил их женщине. Она осторожно следила за его протянутой рукой, затем вдруг схватила деньги, как будто боялась, что он передумает.

- У тебя есть брат, - сказал он по-испански. - Лоренцо.

«Интересная техника допроса» - подумала Милла. Он не задавал вопросы, он утверждал факты, как будто уже хорошо знал их. Горькое выражение пересекло лицо женщины.

- Он мертв.

Милла все еще держалась за пояс Диаса, и в этот момент ее рука судорожно сжалась на его ремне.

Ну, вот, еще один след, который никуда не ведет. Она склонила голову, борясь с острым желанием завыть от боли и бессилия. Как будто почувствовав ее боль, Диас протянул руку назад и прижал ее к себе, охватив ее рукой и рассеянно похлопывая по плечу.

- Лоренцо работал с человеком по имени Артуро Павин.

Лола кивнула и плюнула на пол, что еще сильнее ухудшило мнение Миллы о ее манере вести домашнее хозяйство. Лицо Лолы потемнело от ненависти. Поток испанских слов полился слишком быстро для Миллы, но ей, все-таки, удалось разобрать, что Павин то ли убил Лоренцо, то ли как-то оказался причиной его гибели, а также, что Павин представляет собой одно из этих мерзких животных, которые вступают в сексуальные отношения с разнообразными видами других животных, а также со своей матерью.

Лоле Герреро очень не нравился Павин.

Когда набор ее ругательств, наконец, истощился, Диас сказал:

-Десять лет назад Павин украл ребенка этой женщины.

Лола бросила на Миллу внимательный взгляд и сказала мягко:

- Я сожалею, сеньора.

- Gracias.

У Лолы, должно быть, были дети; ее пристальный взгляд создал ту мгновенную, почти универсальную связь между матерями, которая говорила: я понимаю эту боль.

- Она была ранена во время нападения; я думаю, это Лоренцо ударил ее ножом, - продолжал Диас. - Твой брат был известен умелым обращением с ножом. Обычно он бил в почки.

О, мой Бог. Милла задрожала, впервые понимая, что тот человек старался преднамеренно ударить ее именно в почку. Ей захотелось спрятать лицо на плече Диаса, закрыться от окружающего ее уродства.

Диас сделал паузу, его холодный взгляд впился в Лолу.

- Твоей обязанностью было заботиться об украденных младенцах, - сказал он. Милла вся напряглась и подняла голову. Лола была в этой банде? На ее лице отражалось не сочувствие, а вина. Милла услышала низкое рычание, и в шоке поняла, что оно вырвалось из ее собственного горла. Рука Диаса обняла ее сильнее, прижимая сбоку и не давая двигаться.

- Моя спутница выцарапала Павину глаз, когда боролась с ним за своего ребенка. Даже если ты сама не видела его, то Лоренцо, по крайней мере, рассказывал тебе об этом. Ты должна была запомнить этот случай и запомнить ребенка.

Пристальный взгляд Лолы метался между Диасом и Миллой, как если бы она старалась решить, кто из них представляет большую угрозу. Как у всякой крысы, инстинкт самосохранения работал у нее прекрасно — она выбрала Диаса. Ее настороженный взгляд следил за ним, она замерла в тревоге и готовности действовать, которую он прекрасно понимал. Она хотела солгать: Милла видела, что она рассматривает эту возможность, мысли были написаны на ее лице так ясно, как если бы она высказала их вслух. Но Диас был неподвижен как скала, ожидая ответа, и Лола никак не могла сообразить, что ему уже известно, а что нет. Так или иначе, она, должно быть, рассудила, что он все равно увидит любую ложь. Она сглотнула и буркнула:

- Я помню.

- Что вы сделали с ребенком?

Ногти Миллы впились в грудь Диаса, она застыла в ожидании ответа, не в силах даже вздохнуть.

- Их было пятеро, - сказала Лола. - В тот день их перевезли через границу самолетом. Ребенок гринго был последним.

Она осторожно посмотрела на Миллу.

- С ним было много проблем, его искала полиция, мы не могли ждать.

Самолетом. Милла зажмурилась.

- Что, самолет упал? - хрипло спросила она.

Лицо Лолы немного прояснилось: она могла сказать что-то хорошее.

- Нет, нет, это было потом. Другой ребенок.

Не Джастин. Он был жив. Жив! После всех этих лет она, наконец, знала наверняка. Рыдание стиснуло ей горло, и теперь она, действительно, спрятала голову на груди у Диаса, почти падая и рассыпаясь на части, потому что невыразимое, ничем не снимаемое напряжение этих десяти лет, наконец, оставило ее. Диас издал низкий успокаивающий звук и снова перенес внимание на Лолу.

- Кто отвечал за кражу младенцев? Кому принадлежал самолет? Кто платил тебе?

Под градом вопросов она заморгала.

- Лоренцо платил мне. Он давал деньги из своей части.