Екатерина Красавина - Право первой ночи

Когда Губарев с Виктором вышли в коридор, перед ними опять выросла домработница.

— Мы бы хотели побеседовать с Натальей Родионовной.

— Она себя плохо чувствует.

— Мы не надолго.

Наталья Родионовна крепилась изо всех сил. Губарев чувствовал себя убийцей, терзающим бедную парализованную женщину, но работа есть работа, и выхода у него никакого не было. «Я не девица в белых перчатках, — сердился сам на себя Губарев, — и не кисейная барышня. И нахожусь при исполнении служебных обязанностей». Но все равно было несколько муторно и неприятно.

Лицо Натальи Родионовны было бледно-восковым. Глаза впали.

— Извините, но нам необходимо поговорить с вами. Майор милиции Губарев Владимир Анатольевич. Старший лейтенант Павлов Виктор Николаевич.

— Об Анжеле?

— Да.

— Пожалуйста. — Взмахом руки Наталья Родионовна указала на стулья возле кровати. — Присаживайтесь.

Губарев подумал, что в манерах этой немощной женщины есть нечто повелительно-царственное. Они сели.

— Мы сочувствуем вам…

— Это лишнее, — перебила их жена Викентьева. — Если у вас есть вопросы — задавайте.

«Железная женщина, не хочет плакать при людях. Она считает это ниже собственного достоинства», — подумал Губарев.

— Когда вы в последний раз видели Анжелу?

— Две недели назад.

— Она приходила сюда к вам? Домой?

— Естественно. Я же не могу выходить на улицу. — И кивком головы Наталья Родионовна показала на кровать. — Это цепь, к которой я прикована. Пожизненно.

— В каких вы были отношениях?

— В последнее время — в плохих. Мы были в ссоре. Анжела… — Наталья Родионовна запнулась, — решила начать самостоятельную жизнь. Без родителей. Мы ей стали не нужны. Она начала уходить из дома, ночевать у подруг и приятелей. Потом — снимать квартиру. То в одном месте, то в другом.

— А что послужило толчком к ссоре? Наталья Родионовна провела рукой по подбородку.

— Ничего. Анжела была жутко избалована. Мы с детства потакали ей во всем. Единственная дочь. Она ни в чем не знала отказа. Вот и получилось…

Женщина говорила таким усталым голосом, что чувствовалось: никаких эмоций и сил у нее уже не осталось.

— Внутренне я была готова к самому худшему. Я понимала, что все это добром не кончится.

— Что «все»? — спросил Губарев.

— Наркотики, окружение, характер… Когда-то приходит расплата… К сожалению.

— Зачем к вам приходила Анжела?

— Просить денег. Отец перекрыл ей кислород. Вот она и пришла ко мне.

— Вы далией денег?

— Конечно.

— Вы разговаривали… нормально?

— Я давно поняла, что поезд ушел. И читать нотации Анжеле — бесполезно.

— О чем вы разговаривали?

— Она была недолго. Около получаса. Разговор был ни о чем. Она спросила, как я себя чувствую. Я — как она живет. Раньше я надеялась, что она пойдет учиться. Но Анжела сказала, что пока хочет пожить для себя.

— Вы перезванивались?

— Иногда. Но редко.

— И как давно испортились ваши отношения?

— Трудно сказать. Умирание всегда начинается незаметно. Все накапливалось постепенно.

— А… ваш муж? Как он относился к этому?

— Он никак не мог смириться с этим. С тем, что Анжела для нас потеряна. Что она выбрала свой путь. Гибельный.

— Ив чем выражался его протест?

— Не знаю. Спросите у него. Наверное, он беседовал с Анжелой, воспитывал.

— Не явилось ли появление в вашем доме Алины Дмитриевны причиной того, что Анжела сбежала из дома?

— Явилось.

— И вы не приняли никаких мер?

— К чему?

— К тому, чтобы ее здесь не было?

— А разве это возможно? — Брови Натальи Родионовны взлетели вверх. — Сейчас всем командует мой муж. И у меня в доме нет никакой власти.

— Вы часто общались со своей сестрой?

— Нет. Не часто. Мы слишком разные.

— У вас были хорошие отношения?

— Какое это имеет значение? — И Наталья Родионовна устало прикрыла глаза.

— Для нас все имеет значение.

— Нет. Отношения были прохладными.

— Ваша племянница утверждает обратное. Она говорит, что вы всегда были дружны с ее матерью.

— Пусть говорит, что хочет.

Наталья Родионовна открыла глаза. Ее взгляд поразил Губарева. На него смотрела умудренная жизнью, умная, проницательная женщина. Которая все знает и понимает, но не в силах что-либо изменить. «Нелегко ей, — подумал Губарев, — смиряться с существующим положением вещей».

— Анжела говорила вам, что за ней следят? — задал вопрос Витька.

— Да. А откуда вы это знаете?

— Нам сказала Алина. А что конкретно говорила Анжела по этому поводу?

— Она спросила меня: устанавливала ли я за ней слежку. Я сказала: нет.

— Она поверила вам?

— Да. Но выглядела озадаченной. Правда, я приписала эту манию полнейшему расстройству нервной системы. Ей могло казаться что угодно. Анжела обладала вспыльчивым необузданным характером. Если она не получала желаемое, то выходила и? себя. А вообще вывести из себя ее мог любой пустяк. Она была склонна что-то придумывать, фантазировать.

Наталья Родионовна приложила ладонь к глазам.

— Боже мой! Анжела! Я до сих пор не могу в это поверить. Бедная моя девочка! — И ее губы задрожали. Но всего лишь на одно мгновение. Потому что в следующий момент она взяла себя в руки. — Извините.

— Ничего… Мы понимаем.

Губарев посмотрел на Витьку, Витька — на него. Майор слегка поджал губы, что на их условном и понятном только им двоим языке означало: «немного мы тут накопали». Витька едва уловимо повел плечами, что расшифровывалось, как «полностью с вами согласен».

— Вы хорошо знали круг ее знакомых? — решил продолжить беседу Губарев.

Наталья Родионовна отрицательно покачала головой.

— Нет. В последнее время я о ней почти ничего не знала, — тихо сказала она. — Ничего. Наверное, я была плохой матерью. У хороших матерей — послушные благополучные девочки… Если бы я лучше ее воспитывала, она была бы жива.

— Не казните себя, — сказал майор. — Этим уже никому не поможешь.

— Вы абсолютно правы, — сухо ответила Наталья Родионовна. — Но это чувство вины все равно останется со мной. До конца.

— И еще один вопрос. Он, конечно, неделикатный…

— Задавайте.

— Ваша болезнь…Что послужило ее причиной? Какой-то стресс? Шок?

По лицу Натальи Родионовны пробежала тень.

— Вы знаете, как бывает со здоровьем. Живешь нормально, а потом происходит срыв. Все накапливается постепенно. Я, конечно, переживала из-за Анжелы… Вот организм и отреагировал соответствующим образом.

Губарев встал. За ним поднялся Витька.

— Спасибо за беседу. Если у нас еще возникнут вопросы…

— Можете обратиться ко мне, — закончила за него Наталья Родионовна. — Всего хорошего.