Владимир Типатов - Пешка в чужой игре

  - Душмана из бригады Циркача. 

  - Не возражаю.

 ... - Слушай меня внимательно. Работать будешь вечером, при большом количестве народу. Стреляй только, когда Ахмад, и его брат, поднимутся на верхнюю ступеньку крыльца. Да смотри, по ошибке не зацепи кого-нибудь из нас. Для подтверждения нашего алиби, мы будем находиться рядом с ними.

  - Не зацеплю, - засмеялся Душман. – У меня стопроцентное зрение, и отличить белых от чёрных, я уж, как-нибудь, сумею.

  - Это меня успокаивает, - усмехнулся Лютый. – Позиция у тебя – лучше не придумаешь, крыша дома напротив. Отстреляешься, и бегом на противоположную сторону дома. У тебя, я думаю, будет минут пять – семь в запасе. Пока у входа в ресторан будет паника, ты должен будешь с крыши «слинять». Там, на ограждении крыши, заранее закрепи альпинистское снаряжение, пару минут, и ты внизу. Там проходной двор, возле арки тебя будет ждать Грек с машиной. Падаешь в тачку, и она тебя увозит на базу. Всё понятно?

  - Понятно.

  - Удачи тебе.

  - Да, пока что, она меня не обходила стороной.

  - Что решил делать с винтовкой?

  - Не брошу.

  - Как знаешь. Я, честно говоря, тоже не бросил бы вещь, к которой привык, но как ты с ней уйдёшь? Не понесёшь же в руках через весь двор?

  - Ты ещё не видел мой инструмент, потому и не знаешь, что винтовочка моя собирается и разбирается за считанные секунды. Потом упаковывается в «дипломат» и таким способом транспортируется.

  - Хорошо, сделай работу красиво и получишь вознаграждение.

  - Сделаю, не в первый раз.

 ...Найти в многолюдной толпе мишень и поразить её, не причинив вреда окружающим, такое мог сделать только высококвалифицированный профессионал. Вначале, никто даже не обратил внимания на странное поведение одного из гостей ночного клуба,  который, вдруг, словно оступился и споткнулся, ничком упал на мраморные плиты у входа в ресторан. И, только спустя несколько минут, вокруг упавшего забегали люди, поднялся невообразимый шум, крики, ругань. Этих, несколько минут, хватило Душману, чтобы покинуть огневую позицию, спуститься по верёвке с крыши и скрыться в проходном дворе, на выходе из которого его ждала машина...

 ... - Олег, мне не совсем нравится то, чем мы занимаемся, это же полный беспредел. Неужели надо обязательно мочить всех без разбору?

  - Мне тоже это не очень нравится, но идёт война - не мы их, так они нас, - нахмурившись, буркнул Лютый.

  - Я знаю, почему Мамая завалили. Мне уже цинканули, что он был «чистильщиком», и по указке Цезаря, делал всю грязную работу, - нахмурившись, тихо сказал Виктор. - Цезарь хотел подмять под себя «Солнцевских», а те заупрямились. Мамай разборку устроил не по понятиям, его и завалили. Если бы я сразу знал, что эта бригада имеет плохую репутацию, не подписался бы быть в ней бугром. Сейчас мы «замочили» чеченца, завтра Цезарь скажет, что надо мочить азербайджанцев, потом украинцев, и конца этому не будет. Ты посмотри, что творится вокруг – чёрная масть из всех подворотен прёт. И это не только кавказцы. Смерть этого чеченца нам ещё аукнется, помяни моё слово. Я знаю этот народ и уверен в том, что они не поверили в нашу непричастность, и нанесут ответный удар. У Ахмада убили брата, а ты знаешь, что такое, кровная месть?

  - Знаю, но если Цезарь прикажет мочить, значит, будем мочить. Без войны не завоюешь место под солнцем. Кто-то должен погибнуть, а кто-то победить. Да не парься ты, Циркач, - усмехнулся Лютый. – Всё будет правильно.

 ... - Лютый, собирайся, поедем в гости к Ахмаду.

  - Поехать можно - не вопрос. Вот только о чём будем с ним толковать?

  - О перемирии. Надо убедить Ахмада, что война не выгодна не им, не нам. «Мочилово» друг друга может ослабить, как нас, так и их. И этим могут воспользоваться другие группировки, и в итоге подмять под себя и нас и их.

 «люберецкие», «медведковские», «солнцевские», «казанские», я уже не говорю о «ореховских», все они спят и видят себя хозяевами Москвы.

  - Почему мы должны делать первыми шаг к примирению? Они могут расценить это, как нашу слабость и оборзеть ещё больше.

  - Не думаю, что ему выгодно продолжать кровопролитие, просто у кавказцев менталитет другой, не пойдут они первыми на переговоры, гордость не позволит.

  - У меня тоже есть своя гордость, я – русский, и этим всё сказано. Не буду я вести с Ахмадом переговоры.

  - Я буду их вести, а ты присутствовать на переговорах, как мой помощник. Машины уже должны быть у подъезда, мы с тобой поедем в моей, а во-вторую посади комплект – пятерых, но самых лучших пацанов. Пусть сопровождают нас до гостиницы «Рэдиссон Славянская», там у Ахмада апартаменты, или, как говорил капитан Жеглов, там у него – лежбище.

 ...У дверей «президентского» номера стояли двое здоровенных чеченцев и молча смотрели на приближающегося Цезаря и его свиту.

  - Я – Цезарь, мы с Ахмадом договаривались о встрече.

  - Проходи, два, - сказал один из охранников и для верности показал два пальца.

  - Хорошо, пусть будет два, - усмехнулся Цезарь и, обернувшись к своим сопровождающим, сказал: - Лютый со мной, а вы здесь погуляйте.

 Охранник открыл дверь, и пропустил во внутрь Цезаря и Лютого. Едва они зашли, дверь за ними закрылась.

  - Так о чём ты хочешь базарить со мной? – спросил пожилой чеченец, сидевший за столом.

  - Послушай Ахмад, давай без этой блатной «фени» поговорим. Просто сядем, и поговорим, как люди, - сказал Цезарь, подходя к столу.

 Ахмад и Рамзан молча переглянулись, и в их взглядах читалась явная растерянность. Видимо, они готовились совсем к другому – ожидали предъявы или разбора, и заранее выработали тактику ведения разговора с лидером Центральных, а тут…

  - Давай поговорим, я не против, - пожал плечами Ахмад, и пригласил Цезаря присесть к столу.

 Лютый тоже подошёл к столу, и стал за спиной Цезаря.

  - Может, выпьем по бокалу нашего лучшего вина? – предложил Ахмад. - Мне его сюда специальные курьеры доставляют. Оно на вкус напоминает знаменитое грузинское вино - «Хванчкара».

  - Я не такой уж большой знаток вин, но от бокала хорошего вина не откажусь.

  - Рамзан, принеси сюда бутылку вина, которое привезли вчера, - сказал Ахмад своему помощнику и тот, бросив злой взгляд в сторону Лютого, с явной неохотой вышел в другую комнату. Лютый перехватил этот взгляд, и усмехнулся. Ему с самого начала, не понравилась затея Цезаря о замирении с чеченцами, и сейчас, он только молча наблюдал за развитием дальнейших событий, чувствуя, что Цезарь затеял какую-то, свою игру. Через минуту в комнату вернулся Рамзан и молча передал бутылку вина своему лидеру.