Линда Джонс - Жена Мэдигана

— Итак, чем закончился хитрый тест Грейс Мэдиган? Плохой парень — это тот, кто напоказ надевает траур по безвременно покинувшему нас Лэнфорду, или самый невинный на вид человек в комнате?

Он понизил голос:

— Я знаю, кого мы должны проверить следующим. Маленького старикашку, который отдавил тебе все пальцы, — поддразнил он.

— Я серьезно, — предупредила она. — Я рассказала Луиз, что ты сводишь меня с ума, и она посоветовала нам обратиться к консультанту. Думаю, ее поступки «жестокой девчонки» не более весомы, чем ее платье.

Рэй проигнорировал замечание о том, что сводит ее с ума. В конце концов, она всего лишь подыгрывала противнику. Или нет?

— Итак, мы вернулись к Риду.

Грейс вздохнула и опустила голову на его плечо.

— Не знаю. Возможно, мы выбрали неверное направление. Просто никто из них не кажется мне убийцей.

— Ты слишком мягкосердечна, — сказал Рэй, пытаясь не обращать внимания на те чувства, что она вызывала у него своей близостью. Такая податливая и соблазнительная, — и легковерна. Из тебя бы получился паршивый детектив.

Она не стала спорить, только прижалась к нему всем телом и расслабилась. Он закрыл глаза и закружил ее, на сей раз медленно. Она следовала за ним, плавно и без тени сопротивления.

— Я устала, — прошептала она, согрев своим дыханием его плечо. Ее тело нежно и мягко льнуло к нему, плоть, красный шелк и ничего больше. — Возможно, утром хоть что-то приобретет смысл.

— Может быть, — пробормотал он, еще не готовый увести ее с танцевальной площадки.

Столь тесные объятия заставили его мечтать о невозможном. Рэй знал, что когда они вернутся в гостиницу, разумнее всего будет улыбнуться, пожелать ей доброй ночи и отправиться в свою комнату. Словно это не будет для него равносильно самоубийству. Но все же он хотел другого. Хотел обнимать ее всю ночь. И сегодня, сегодня она не станет сопротивляться, не больше чем сопротивлялась сейчас, когда он кружил ее по танцевальной площадке. Но что относительно завтра?

Всякий раз чувствуя, как снова влюбляется в нее, Рэй напоминал себе о ее уходе. Она сама призналась, что не могла принять его таким, каков он есть. Он едва смог пережить трудные времена, и не хотел рисковать снова оказаться там же.

Он не стал из-за этого думать о ней хуже. Это просто… немного причиняло боль. Он больше не мог оставаться ее чертовым другом, не мог поддерживать приятельские отношения, он страстно желал ее и нуждался в ней. Заняться с Грейс сексом без обязательств казалось хорошей идеей, совершенной. Только он не думал, что для него этого будет достаточно.

Когда песня закончилась, он отстранился и коротко улыбнулся, скрывая мысли за усмешкой.

— Думаю, сегодня мы сделали все, что могли. Рид и Маккэн ушли, вдова Лэнфорда забрала свою сумочку и сейчас, пока мы говорим, прощается с друзьями, а Хизер направляется к двери. Похоже, Хэч намеревается отвезти ее домой.

— Это хорошо. По-моему, она все еще слишком нервничает для вождения, — сказала Грейс. — И она пила.

— Ты тоже.

Грейс усмехнулась.

— Немного шампанского, вот и все. Исключительно ради легкости общения, уверяю тебя.

Он хотел поцеловать ее здесь и сейчас, посреди зала, перед всеми этими людьми. Вместо этого он лишь откинул с ее щеки шелковистую прядь темных волос.

— Давай выбираться отсюда.

Он взял Грейс за руку и повел к двери. Ночь была прохладной и приятной, и как только они оказались снаружи, Рэй заметил Лютера, выжидающего у парковки на другой стороне улицы. Пока они пересекали улицу, Мэлоун выпрямился, нахмурился и ткнул в Рэя пальцем.

— У меня к тебе разговор, — выпалил Лютер.

— Говори.

— Наедине, — детектив отвернулся и направился в сторону парка.

— Я подожду здесь, — сказала Грейс, прислонившись к фонарному столбу.

— Я буду неподалеку, — пообещал Рэй.

Она улыбнулась, устало и доверчиво, и он направился к нетерпеливо поджидавшему Лютеру. Рэй повернулся так, чтобы видеть ее из-за плеча Мэлоуна. Грейс тем временем прислонилась к фонарному столбу и закрыла глаза.

— Что? — рявкнул Рэй.

— Не вынуждай меня арестовывать тебя, — выпалил Лютер. — Я хочу, нет, я приказываю тебе отступить и оставить это дело. Больше не говори с моими подозреваемыми, не говори больше ни с кем из знакомых Картера Лэнфорда! Если я замечу, что ты просто поглядываешь в их сторону, то непременно упрячу тебя за решетку!

Рэй усмехнулся.

— Ты этого не сделаешь.

— Нет, сделаю, — мрачно пообещал Лютер. — Господи, знаешь ли, а вы с Грейс друг друга стоите. Она сказала то же самое, когда я велел ей отступить. Это не игра в загадки, Рэй, а расследование убийства.

— Ты велел Грейс отступить? — он видел, как они танцевали, и при этом ни один из них не выглядел слишком счастливым. А потом Беатрис Рид начала представлять его всем своим друзьям, и он ненадолго потерял из виду жену и друга. Бывшую жену, напомнил он себе.

— Исключительно из благих намерений, — гневно произнес Лютер. — И ради Бога, ты тоже держи ее подальше от всего этого. У нее ее еще меньше прав, чем у тебя совать нос в это дело.

— Она твоя единственная свидетельница. Я сказал бы, что у нее есть все права.

— Свидетели не расследуют преступления, Мэдиган.

Лютер называл его Мэдиганом только когда был по-настоящему зол, поэтому Рэй отступил. Немного.

— Хорошо, Мэлоун. Я угомонюсь. На некоторое время, — в любом случае ему пока не слишком везло, — но если ты в скором времени что-нибудь не найдешь…

— Найду, — прервал Лютер. Выражение его лица изменилось, став чуть мягче. — Знаешь, что бы ни случилось, я отлично смогу обеспечить безопасность Грейс. Тебе не обязательно бросать все свои дела и превращаться в ее телохранителя до тех пор, пока все не закончится.

— Это хорошо, — Рей снова перевел взгляд на Грейс. Казалось, она сейчас заснет прямо там, у фонарного столба. Она полностью расслабилась, мягкая и сексуальная в этом красном платье в окружении света. Стройная и изящная, сильная и остроумная, в ней было все, что мужчина мог только пожелать в женщине. После всего, через что они прошли, как она умудрялась оставаться для него столь соблазнительной?

Будь он поумнее, ухватился бы за предложение Лютера передать ему заботу о ней. И больше не пришлось бы терзаться от желания, от понимания, что не может ее получить, не пришлось бы испытывать моменты слабости, когда он не сомневался, что Грейс его женщина и всегда ею будет. Остались бы позади мучительные ночи, когда он ворочался и метался в постели, оттого что в глубине души и в той части сознания, которая продолжала работать должным образом, понимал, что она больше не его.