Барбара Вуд - Благословенный Камень

Так Абрам все дальше удалялся от Места у Неиссякаемого Источника. Торговки перьями распрощались с ним со слезами на глазах и подарили ему красивую перьевую накидку, отороченную снизу гусиным пухом, и он с новой семьей отправился через Анатолийское плато, поросшую низкой травой тихую равнину, в которой встречались низкорослые ивы, дикие тюльпаны и пионы. Они шли вслед за большими стадами лошадей, диких ослов и антилоп. Абрам увидел и двугорбых верблюдов, и греющихся на солнышке жирных сурков, и розовых скворцов, слетавшихся в многотысячные стаи, и вьющих гнезда на земле журавлей. Но эти чудеса волновали его не больше, чем камни и песок. Абрам не назвал семье кочевников свое имя и не рассказал свою историю, он только много работал на них и соблюдал все их правила. Если к нему в постель забирались женщины, он относился к ним так же, как и к торговкам пером. Его тело дарило им наслаждение, но сердце оставалось для них закрытым.

Когда они дошли до западного края плато, он распрощался с семьей и пошел дальше вдоль побережья, пока не вышел к узкому водному потоку, который ошибочно принял за реку, не зная, что на самом деле он соединяет два больших моря и разделяет два материка. Абрам также ничего не знал о тающих ледниках на европейском континенте, из-за которых повышался уровень моря, — через несколько тысяч лет этот маленький пролив превратится в крупнейший морской путь, который назовут Босфором.

Здесь он впервые увидел лодки и нашел человека, который согласился перевезти его на другой берег. Абраму только-только исполнилось восемнадцать лет, и он думал, что жизнь его кончена.

Он путешествовал в одиночестве.

Если ему встречались признаки человеческого присутствия, он обходил их как можно дальше, чтобы не встречаться с людьми. И во время своего упорного продвижения на запад, осваивая новую независимую жизнь, Абрам-мечтатель постепенно превращался в Абрама-охотника, траппера, рыбака. Он делал силки, которые ставил на кроликов, и копья, с которыми охотился на лосося. Он искал в прибрежном песке моллюсков и спал в одиночестве у ночного костра. Перьевая накидка защищала его от дождя и ветра, а в жару он вешал ее на колья, врытые в землю, и она давала тень. Его худощавое юношеское тело окрепло и стало мускулистым, у него начала расти борода. Он шел все дальше на запад, а если доходил до моря, у которого не было видно противоположного берега, то поворачивал на север, не зная о том, что десять тысяч лет спустя его путь повторят люди, которых будут звать Александр Македонский и апостол Павел.

В устье реки на западном побережье, которое когда-нибудь назовут Италией, он набрел на деревню, жители которой поглощали невероятное количество улиток-сердцевидок; у них даже было специальное орудие из кремня, с помощью которого они вскрывали моллюсков. Жили они в травяных жилищах, которые сносило первым же порывом бури. К этому моменту Абрам был уже измотан своим путешествием, поэтому какое-то время пожил у них, после чего продолжил свой путь. Когда подступала тоска по родному дому, Месту у Неиссякаемого Источника, или начинали одолевать теплые чувства и воспоминания, он ожесточал свое юное сердце, напоминая себе о совершенном преступлении и о бесчестье, которое он навлек на свою семью, о том, что он проклят и стал навсегда отверженным для своего народа.

Горизонт манил его так же, как в детстве, только теперь он шел к нему не для того, чтобы узнать, что находится на той стороне, а потому, что ему больше некуда было идти. Проходя в своих бездумных скитаниях милю за милей, он нигде не встретил поселения, похожего на его Место у Неиссякаемого Источника. Когда-то он думал, что все люди живут в домах из кирпича и глины и у них есть фруктовые сады, но теперь, продвигаясь на север, преодолевая безымянные реки, луга, холмы и горы, он понимал, что нигде в мире больше нет людей, похожих на тех, что жили в Месте у Неиссякаемого Источника.

Он знал и другое: благодаря волчьему клыку, подаренному Юбалем в священной винной пещере, ему ничего не угрожает. За все то время, что он путешествовал к истоку Иордана, а потом на запад через Анатолийскую равнину, и, наконец, оставив всех, продолжил путь в одиночестве, с ним ничего не случилось. Пожиратели сердцевидок относились к нему дружелюбно, остальные — с опаской. Но звери его не трогали. Так он понял, что ему покровительствует дух волка.

Но это не принесло ему радости — по жестокой иронии судьбы, волчий клык подарил ему Юбаль. Если бы Юбаль оставил его у себя, может быть, его не поразило бы проклятие Абрама.

Он шел дальше на север вдоль могучих рек, переваливая через горы, которые были выше всех виденных им прежде. В густых лесах росли береза, сосна и дуб. Здесь он познакомился с охотниками на бизонов. Он обменял свою перьевую накидку, которая уже не была такой красивой, но привлекала местных жителей своей необычностью, на меховую одежду, обувь и крепкое копье. Некоторое время он оставался с охотниками, а потом пошел дальше. Он так никому ни разу не назвал своего имени и не рассказал о себе. Но он хорошо охотился, всегда делился добычей, уважал законы и табу других племен и никогда не ложился с женщиной без ее согласия.

И все это время он хранил у себя на груди синий камень, свидетеля его преступления и позора. С момента своего побега из Места у Неиссякаемого Источника он ни разу и не вынул его из филактерии. Но ни на мгновение не забывал о том, что камень странствует вместе с ним — холодный, отстраненный и осуждающий. По ночам его посещали сны — о Марит, искавшей его в Долине Воронов, о Юбале, который звал его со сторожевой башни, но он никому не говорил о своих мучениях.

Настал день, когда он вновь ощутил беспокойство. Посмотрев на север, он спросил у охотников на бизонов, что там, и они ответили: «Привидения».

И Абрам, распрощавшись с охотниками на бизонов, направился туда, на север, в страну привидений.

Закутанный в меха, с привязанными за спиной копьями и стрелами, в подаренных охотниками на бизонов снегоступах, Абрам наконец-то добрел до края необозримого белого пространства. Он никогда не видел столько снега — один сплошной снег, за которым не было видно ни гор, ни горизонта; он даже и вообразить не мог, что бывает такой яростный, так дико завывающий ветер, — как будто с каждым его порывом налетали тысячи демонов, готовые растерзать его плоть и заморозить самое сердце. Он подумал: «Я дошел до края света. Это моя судьба».

Он пошел вперед, порыв ветра сорвал с него меховой капюшон и обжег его лицо ледяным дыханием. Торопливо натянув капюшон и крепко держа его под подбородком, он продолжал идти вперед, не зная, что передвигается уже не по земле, а по морю. Он понятия не имел, что ожидает его в конце этого путешествия, только смутно понимая, что идет в страну мертвых. Как только Абрам подумал, что он уже умер, лед под его ногами внезапно проломился, и он с головой окунулся в ледяную воду.