Ирина Лобановская - Анатомия развода

— Отныне, Воробей, у тебя будет новое прозвище: Женись! — объявил Игорь. — В соответствии с твоим привычным советом. Все твердят про здоровый образ жизни… А так ли он необходим? Вот тебе лишь один пример — Уинстон Черчилль. Маленького роста был, очень склонный к полноте, не вынимал изо рта сигары, покупал ящиками коньяк в СССР и хлестал за милую душу. И прожил, блин, девяносто лет!

— Ну, ты не Черчилль, поэтому на девяносто лет не рассчитывай! — заметил Юрий. — А свои байки будешь девкам рассказывать. Они это любят. Так что женись и успокойся. Пройди через свадьбу и семейную жизнь! Как через аттракцион в Парке культуры. Посмотрим, как у тебя получится.

Игорю тоже хотелось бы на это посмотреть. Почему-то ему казалось, что все сложится как нельзя лучше. При одном обязательном условии: если выбросить из жизни Анечку Литинскую… С ней одна нерва. И потом, Женись прав: нельзя плескаться в одном и том же корыте много раз. Вода становится слишком грязной…

— Наверное, ты прав… Как проснусь утром, — пожаловался Игорь, — одно только чувство: плеваться хочется!

— Ну, ты бы вечером ставил возле кровати корыто с водой. Чтобы, проснувшись, сразу поплевать сколько душе угодно — и таким образом разрядиться и войти в нужную форму.

— Однажды я так перепил портвейну «Кавказ», что несколько лет не мог слышать даже просто слово «Кавказ», — вернулся Игорь к любимой теме.

— Однако пить портвейн мог?

Выходить из перебранок Игорь привык только победителем.

— У себя начфаке видел агитку, — радостно продолжил он, — «Интеллигент, занимайся физкультурой!». Дальше там написали, с кого стоит брать пример: «Платон был прекрасным борцом, Байрон — великолепным пловцом, Пушкин — замечательным фехтовальщиком». А ниже кто-то от руки приписал: «Но ведь все они плохо кончили!»

Юрий ухмыльнулся:

— Да у тебя, друг, все равно конец один — плохой! Выбирать не из чего.

— Нет, выбор всегда есть. Например, чай или водка! И ты зря со мной все время с подковыркой разговариваешь, конский щавель. Не думай, я не алкоголик и не пьяница! Я лью не каждый день! Так ты что предпочитаешь из предложенного мною списка, Женись?

Воробей выбрал водку.

17

Они познакомились в Парке культуры, куда Игорь частенько захаживал погулять и попить пивка от нечего делать. В тот вечер он пришел туда с Юрием, который ненадолго сбежал из дому.

Мимо лилась разноцветная безразличная толпа, сомнительная, как любое сборище, и в любой момент готовая на торжество и на расправу.

Девушка в розовом сразу привлекла внимание Игоря. Словно чья-то невидимая властная рука потащила его прямо к этой гладкой девахе без всяких причуд и выкрутасов, понятной и спокойной, как река. Вялый поток сознания… Опуститься всегда легче, чем подняться. Хотелось простоты и нормального дома, где всегда есть обед и вымытый пол.

— Может, познакомиться с ней? — обронил Игорь в пространство. — У меня начинает задумываться одна неплохая мысль…

Его глаза загорелись блеском номер три.

— У тебя слишком часто задумывается именно эта популярная мысль! — пробурчал Юрий.

Он мельком глянул на незнакомую девицу и хмыкнул. Обычно чужим слабостям и пристрастиям, какими бы странными они ни казались, Юрий старался не возражать. Во-первых, бесполезно и бессмысленно, а во-вторых, бывший друг тотчас превратится в злейшего врага. И так всегда советовал брат. Но сегодня Юрий придерживался противоположных взглядов.

— Если хочешь закончить жизнь самоубийством — вперед и с песней! — проворчал он. — Девка завидная! Особенно ее красит наряд! Из ста человек сто тебя не поймут. Ты здорово понизил свою планку, Игорястый!

Воробей вспомнил хрупкость, гибкость и прыгучесть Анечки, теплоту ее нежных ладошек и с удивлением покосился на Игоря. А еще утверждают, опираясь на великого Фрейда, что у каждого мужчины всю жизнь якобы один и тот же женский идеал. Либо психологи сильно заврались, либо Игорь Скудин, человек неординарный и оригинальный порой до абсурда, выбился далеко в сторону из общего правила. После Анечки — вот эта?! Полные руки не скрывали густых зарослей небритых подмышек, от девицы за версту разило потом плюс волосатые мощные ноги-колоды. Этим черным непроходимым зарослям сильно поспособствовали гормональные таблетки, которые она глотала, чтобы не забеременеть.

— Я в плане женщин теперь соблюдаю тот же принцип, что и в еде, — решил объясниться Игорь. — Надоело мучиться, блин. Стал лопать что ни попадя — падаль и отбросы. И нока еще, как видишь, жив. А женщин нахожу таких, на кого никто никогда не позарится. Полный отстой! И это очень выгодно. Зато у меня нет конкурентов. Живи спокойно!

Юрий неопределенно усмехнулся.

— Сбрендил? — буркнул он. — Попей пивка, кровь от одного места к голове вернется — и порядок!

— Но жену я бы хотел, зарабатывающую в несколько раз больше меня! — не слушая, продолжал мечтать Игорь.

— Ну, с твоим немощным НИИ это несложно! — усмехнулся Юрий. — Только разве ты садомазохист?

— Гм… Вопрос понял, но почему приставка «садо»?

— А, ну просто это обычно сочетается. Игорь, улыбаясь, двинулся вперед.

— Девушка без конкретного маршрута, — заметил он, подойдя к девице в розовом платье. — Интересно, вы такая всегда или только сейчас? Кстати, самый лучший способ жить — это плыть по течению. Судя по всему, вы исповедуете именно данный принцип.

Она молчала. Вероятно, не знала, что отвечать и нужно ли это делать вообще. Вдобавок еще не успела определить свои позиции и спешно пыталась занять их и осознать свое отношение к происходящему.

— Посмотри, Воробей, — продолжал прикалываться Игорь, — нас не хотят замечать. Это гордость. А гордый человек должен смириться. Иначе ему грозит наказание, как за любое другое преступление. Расплата неизбежна. Вы не боитесь? «Идиота» Федора Михайловича читали?

— Он был идиот? — пробормотала с любопытством девушка. — Зачем же тогда его читать?

— Смотри-ка, сообразила, в чем фишка! — хмыкнул Игорь. — Сразу доходит не до всех.

— Ты, как всегда, перепутал романы, — с досадой буркнул Юрий. — Литература — не твой конек.

Он даже не старался скрыть недовольство и мечтал допить недопитое, чему помешал внезапно проснувшийся интерес приятеля к неизвестно откуда взявшейся девице. Недобравший свое Воробей тоскливо озирался и смотрел на девицу выразительным взглядом маньяка-убийцы, специализирующегося исключительно на юных леди в пределах двадцати пяти лет.

Она сразу почувствовала, что, несмотря на пиво, ребята эти непростые, скорее всего, студенты или молодые специалисты. Таких образованных она еще не привечала. Да и где ей их встретить? В метро, где никто ни на кого внимания не обращает, хоть рыдай в голос?! Или в женском общежитии, где на восемьдесят восемь баб и девок один семидесятилетний охранник Семеныч, вечно по-пионерски готовый цапнуть за грудь или хватить по заднице? В комнатах жарко, и девчонки часто надевают тонкие, почти прозрачные халатики. А мужиков в общежитие пускают к даме сердца строго до определенного часа.