Одержимость - Джулия Сайкс

— Я ещё не закончил играть с тобой, малыш. И не скоро закончу. Ты будешь плакать по мне, когда я наконец трахну тебя.

Мой живот сжимается от нестерпимого жара и трепета. Он проводит пальцем по моим приоткрытым губам, а затем захватывает мои губы в жадном, яростном поцелуе. Вода падает на нас с высоты, смывая остатки мыла, пока мы утопаем в этом жаре.

Он выключает душ и выводит меня на тёплую плитку. Даже полотенца у него роскошные — белоснежные и мягкие, как облака. Он заворачивает меня в одно и настаивает, чтобы вытереть меня сам. Как будто это его священный долг — заботиться обо мне.

И я позволяю. Отдаюсь полностью. Мне не нужно притворяться сильной. Не нужно доказывать, что я справлюсь сама. Дейн знает, что я могу. Но он хочет быть тем, на кого я опираюсь. И я позволяю себе раствориться в этом — в ощущении защищённости, в мягкой капитуляции.

Когда моё тело полностью сухое, он вдруг сжимает мокрые локоны у меня на затылке, и лёгкая боль пронзает меня. Он тянет мою голову вниз.

— Ползи ко мне, питомец.

Внутри меня словно что-то взрывается. Волна желания захлёстывает, сжимая мышцы, пульсируя в клиторе. Я задыхаюсь, опускаясь на локти, повинуясь его унизительной, сладкой команде.

Он держит меня за волосы, как за поводок, и ведёт вперёд. Плитка под коленями сменяется мягким ковром, но я едва ощущаю её. Мой разум пуст. Я вся — в его власти. Я чувствую, как он высоко держит мою голову, не позволяя забыть, кто здесь главный.

К тому моменту, как мы доходим до кровати, я уже задыхаюсь. Но это — сладкая мука. Стоять на коленях перед ним — это естественно. Это моё.

Внезапно я оказываюсь в его руках. На мгновение он крепко прижимает меня к себе, и я тону в его твёрдой груди… но только на миг. Он отпускает меня, и я падаю на кровать с коротким криком, который тут же сменяется смехом. Таким освобождающим, что он проникает до самых костей.

Он нависает надо мной, сильный, как гора. Его рука ложится мне на шею.

— Это… такой прекрасный звук, — его голос низкий, почти задумчивый, и от этого у меня внутри всё сжимается. Это пугает, но именно этот страх будоражит меня. Он снова собирается причинить боль… и я дрожу от предвкушения.

— Твой смех прекрасен, — повторяет он, но в следующую секунду его глаза темнеют. — Но мне кажется, мне ещё больше понравится, когда ты не сможешь дышать… пока я не разрешу.

Его пальцы сжимаются на моей шее, надавливая точно на артерии. Инстинктивный страх поднимается из глубины. Мои руки взлетают к его запястью — рефлекторная попытка вырваться. Но даже эта борьба — часть игры. Моё тело хочет его. Моё сердце бешено бьётся… И всё, что я могу, — это сдаться ему снова.

Жестоко прекрасная улыбка растягивает его пухлые губы, и он не утруждает себя тем, чтобы сдерживать меня. Он позволяет мне царапать его руку и извиваться под ним, пока он медленно усиливает давление.

— Дэйн… — его прошептанное имя эхом отдается в моих ушах вместе с отчаянным биением моего собственного пульса.

— Да, дорогая? — протягивает он. — Ты хочешь что-то сказать?

Его ладонь надавливает на мое горло. Недостаточно сильно, чтобы причинить мне боль, но достаточно, чтобы ограничить поток воздуха.

Я извиваюсь, но тру себя об него. Мои соски — твердые пики, и мое возбуждение смачивает его бедро, где я тру свой клитор о его твердые мышцы.

Мой разум начинает уплывать, и мои пальцы перестают царапать его запястье. Он балует себя долгим, нежным поцелуем, исследуя форму моих приоткрытых губ, пока я изо всех сил пытаюсь втянуть маленькие глотки кислорода, которые он мне позволяет.

— Ты собираешься кончить для меня, пока я душу тебя, Эбигейл? — его голос проникает в самую глубину моего тела. — Твоя тугая киска болит?

Я киваю, мои губы формируют «да», но звук не выходит. Всё внутри горит, тело мерцает от желания, а разум пуст — ни единой мысли, только ощущение и его контроль.

— Давай, — приказывает он. — Сделай себе хорошо. Для меня.

Я двигаю бедрами, позволяя волне удовольствия захлестнуть меня. Оно накрывает меня с головой — сильное, разрушительное, неизбежное. Я содрогаюсь, и в этот момент он отпускает мое горло. Кровь приливает к голове, кислород ворвается в легкие, и мир взрывается белым светом.

Громкий, почти животный крик наполняет комнату. Это я. Это мой голос — дикий, неконтролируемый. Я дрожу, измотанная до предела, и когда всё начинает проясняться, первым, что я вижу, становятся его глаза. Пронзительно зелёные, голодные, безжалостные. Он наблюдал за каждым мгновением моего падения. И он наслаждался каждым мигом.

Он разрывает наш зрительный контакт и берет мои запястья. Я настолько расслаблена, что не сопротивляюсь — просто подчиняюсь. Он аккуратно тянет мои руки к изящным столбикам кровати и крепит их кожаными наручниками. Короткие цепи прячутся под матрасом, но он знает, когда использовать их. Сейчас — именно тот момент.

Он быстро связывает мои лодыжки. Я даже не успеваю выровнять дыхание, как уже лежу перед ним распятая, полностью обнажённая и беспомощная. Я — подношение. Его собственность.

— У тебя такая прекрасная грудь, крошка, — его голос бархатный, глубокий, почти пьяный от вожделения. — Хочу узнать, насколько чувствительны эти тугие соски. Я узнаю все секреты твоего тела. Ты моя.

— Да, Мастер, — выдыхаю я. — Я твоя.

Он не улыбается — только смотрит, как зверь, учуявший кровь. Но охота окончена. Я уже в его когтях. И я не хочу спасения. Даже несмотря на тонкую змею страха в позвоночнике, я не променяла бы это чувство ни на что.

Я уже кончила… но хочу ещё. Хочу, чтобы он разорвал меня, пока не останется ничего, кроме нашей связи.

Он изучает меня взглядом, как будто запоминает каждую линию моего тела. Потом подходит к тумбочке. Я поднимаю голову, пытаясь разглядеть, что он берет. Серебристый блеск скользит между его пальцами, но он прячет предмет в кулаке и возвращается ко мне.

Я затаённо вздыхаю, когда его тело снова ложится на моё. Я принадлежу ему. Его сила — моя клетка. Мой рай.

Он целует меня — медленно, почти лениво. Его губы — мои оковы. Я подстраиваюсь под его ритм, теряюсь в этом поцелуе, как в молитве. Его вкус — солёный, мужской, слишком знакомый. И такой необходимый.

Я откидываю голову, приоткрываю губы, подставляясь под него полностью. И