Лаура Ван Вормер - Публичное разоблачение

— Какая связь между планом захвата мирового господства и маленьким Каслфордом?

— Господство. Как масоны убили Джона Кеннеди за отступничество, за отрицание их господства, точно так же они убили здесь, в Каслфорде, твоего отца.

Я перевернула стейк и уменьшила огонь. Отрезав два кусочка хлеба, положила их в тостер и достала чесночный порошок.

— Думаешь, мой отец отрицал чье-то господство в нашем Каслфорде? — наконец спросила я.

Он энергично закивал.

— И думаю, они убили Тони Мейерза по той же причине.

— Пит, — сказала я, положив ему на плечо руку, — ты говоришь о моем отце, поэтому не пудри мне мозги. Если у тебя есть что сказать, выкладывай.

— Я просто слышал об этом, Салли.

— Где?

— Вокруг. — Пит явно чувствовал себя не в еврей тарелке и стал озираться, словно готовясь к побегу.

Ломтики хлеба выскочили из тостера, я намазала их маслом и посыпала чесночным порошком. Выложила стейк на тарелку и поставила на стол вместе с салатом и перцем. Я дала Питу салфетку и вилку с ножом. Затем налила в стакан сельтерской.

— Лук будешь?

Он, с полным ртом, покачал головой.

— Очень вкусно, — сказал он, прожевав и вытирая рот салфеткой.

Я села за стол напротив и наблюдала, как он ест. То же самое делал и Скотти, сидя на полу. Скотти не попрошайничал, но смотрел так, что сердце разрывалось.

— Тебе действительно не известно, как Тони Мейерз узнал, что ты собираешься на Кеглз-Понд?

Пит перестал жевать, затем снова принялся за еду. И только после этого покачал головой.

Определенно лгал. Раньше Пит был убежден, что Тони Мейерз поджидал его у пруда, чтобы убить.

— Кого ты защищаешь, Пит? Я никому не скажу. Я знаю, ты недоговариваешь, потому что кого-то боишься. Я права?

Он снова перестал есть и начал сопеть, наблюдая за мной.

— Это официантка из кафе? Та, что сказала мне о встрече с тобой? Ты боишься, она попадет в беду? — Он покачал головой. — Тогда кто? — Пит сложил нож с вилкой на тарелку и сидел как на электрическом стуле, ожидая его включения. — Кто это, Пит? — настаивала я. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Из его левого глаза выкатилась слеза, и мне стало так жалко Пита. Для его бедного замутненного разума этот мир кажется таким опасным.

— Папа, — прошептал он. — Папа сказал этому человеку пойти туда.

— Но раньше ты говорил, что твой папа был на празднике по случаю военного дня.

Его лицо исказилось. Трудно вообразить, что творилось в его голове.

— Не папа, — наконец выдавил он из себя, сокрушенно повесив голову.

Бедный парень. Он был так смущен и так напуган. Я подошла и обняла его.

— Все будет хорошо, — сказала я, похлопав его по плечу. — Поговорим об этом в следующий раз.

— Копы думают, я сумасшедший, — сказал он, понемногу приходя в себя. — Я слышал, один из них назвал меня так, когда я был у Кармеллы.

Ха! Значит, он был там.

— Они хорошо к тебе относились?

— Копы называли меня дурачком, а Кармелла нет.

— Доедай свой обед, милый, — сказала я.

У Пита словно груз с плеч свалился, и он принялся за еду.

После обеда, когда Пит принялся рассказывать мне о знаке «X», я решила, что на сегодня с меня хватит. Оделась, посадила Скотти в джип и отвезла Пита домой. Мы со Скотти проводили его до двери и несколько раз обошли дом, чтобы убедиться, что там никого нет.

Все было спокойно.

Вместо того чтобы пойти домой, как это делают все разумные люди, когда на дворе два часа ночи, я отправилась в редакцию. Мне хотелось посмотреть, смогу ли я найти там список членов масонской ложи Каслфорда двадцатиоднолетней давности.

Чем черт не шутит.

Глава 24

Телефон зазвонил в половине девятого, и я вспомнила, что так и не перезвонила Спенсеру и Дагу вчера вечером.

— Алло?

— Кто-то подложил взрывчатку в автомагазин Трановски, — заявил Джо Бикс. — Но это сделал непрофессионал — вместе с магазином он взорвал и часть парковочной стоянки.

— Что-нибудь нашли внутри магазина? Может, там что-то осталось?

— Если ты имеешь в виду тела, то нет. Начальник пожарной команды говорит, что, судя по всему, здание было пустым, если не считать нескольких старых банок краски.

— Весьма странно. — Я соображала. — А мы можем быть уверены, что кто-то не вынашивает планы что-то построить в даунтауне? Этот кто-то наверняка решил расширить для себя пространство.

— Какого черта, Салли? Город и так отдал бы эту землю любому.

Это правда. Город владеет большими наделами земли в деловой части из-за целого ряда банкротств и неуплаты налогов.

— А как насчет страховки? На какую сумму застраховал себя Тергар?

— У него страховка только на случай увечья. Само строение не стоит и пяти баксов, а земля оценивается меньше десяти тысяч.

— Гм. — Я вылезла из постели и босиком прошла на кухню, чтобы выпустить Скотти через заднюю дверь.

— Тогда зачем кому-то понадобилось взрывать его?

— Этого, кажется, никто не знает.

— Что за взрывчатое вещество?

— Они не говорят.

— Естественно, не скажут. Спасибо, что поставил меня в известность.

— Хорошую статью вы вчера состряпали, — вырвалось у Джо.

— Спасибо. Я забежала в редакцию и застала их за работой.

Я приготовила кофе и позвонила Дагу. Его не было дома, и я оставила сообщение. Затем позвонила Спенсеру. Его тоже не было.

Посмотрела на часы и поняла, что мне надо спешить. Я обещала матери, что перед завтраком мы заскочим в церковь.

— Ты выглядишь… — Мать стала искать подходящее слово.

— Усталой? — подсказала я.

— Встревоженной, — решила она.

Мы сидели на задней террасе дома и собирались есть. Мы уже побывали в приходской церкви, где священник сказал мне, впрочем, как всегда: «Как чудесно видеть вас здесь этим утром».

— Да, — подтвердила мать, — встревоженной.

Я согласилась с ней, ведь она недалека от истины, и решительно набросилась на яичницу с беконом и картошкой и гренки, пока горячие.

Мать ела фруктовый салат, просматривала воскресные «Геральд американ» и «Нью-Йорк таймс». Она читала раздел «Обзор за неделю», когда я наконец заговорила.

— Мама, кто расследовал причину смерти папы?

— Что значит расследовал?

— Я хочу знать, кто устанавливал причину его смерти. Полиция?

— Ну… — Она задумчиво посмотрела в сторону озера. — Дай подумать. Полиция, полагаю. Почему ты спрашиваешь?

— Интересно.

Моя мать — человек подозрительный.