Мишель Мартин - Украденные сердца

Люк ушел из офиса в пять. Сотрудники проводили его недоуменными взглядами. Прежде не случалось, чтобы шеф покидал офис так рано.

А Люк спешил к Тесс, ему было просто необходимо увидеть ее. Когда он находился рядом с ней, его душа будто наполнялась светом. Ее грудной голос и раскованные манеры необычайно возбуждали его, заряжая тело огнем. Глядя в ее глаза, он видел скрытую, затаенную страсть; такую же испытывал и он сам.

Но в особняке Джейн Кушман его ждало разочарование. Когда они сели за ужин и их взгляды встретились, Люк не нашел в голубых глазах Тесс, сидевшей напротив, никакой страсти, а увидел лишь холодную замкнутость и даже отчужденность. Она была полностью погружена в себя, изредка поднимала голову и бросала тревожный взгляд на окружающих. Люк не понимал, что происходит. Ведь она должна радоваться, поскольку сегодня причины для этого есть — посещение врача дало дополнительные доказательства в ее пользу.

До конца ужина Люку так и не удалось решить эту головоломку. Тесс не проронила ни слова. Она старательно избегала его вопрошающего взгляда, а после того, как все встали из-за стола, извинилась и торопливо поднялась к себе.

В своей комнате Тесс, охваченная тревожными мыслями, начала медленно раздеваться, готовясь ко сну.

Сегодня ее осмотрел врач, и результаты были, прямо скажем, ошеломляющие. Но вместо того, чтобы ликовать и радоваться тому, что все складывается так удачно, она нервничала. Весь день ее мучили два вопроса: откуда у нее взялся шрам под правым коленом и почему она не знала, что такой же был и у Элизабет. Со шрамом от аппендицита все было ясно — Берт еще в первый день, когда заявился к ней, сказал, что такой же был и у Элизабет. Но тогда же он сказал, что считать этот шрам доказательством того, что она на самом деле Элизабет, было бы глупостью, поскольку Джейн Кушман заявит, что это просто случайное совпадение. И он был прав — мало ли кто перенес такую же операцию?!

Но почему он промолчал про второй шрам под коленом? Берт, когда готовил ее для этого дела, принес целые кипы различного материала. Но в этом обилии документов, справок и записей Тесс не обнаружила никакого упоминания об этом злополучном шраме. Она тогда тщательно изучила медицинскую книжку Элизабет, в которой указывались все ее физические данные, особенности и болезни, которые она перенесла, и если бы там имелись сведения на этот счет, то она бы обязательно обратила на них внимание. Зная Берта и то, с какой маниакальной тщательностью он готовится к любой операции, Тесс не могла поверить, что он просто упустил это из виду. Значит, он сознательно скрыл от нее эту информацию. Но зачем? Какие цели он преследует?

А если ты ошибаешься, подумала Тесс. Что, если это не Берт, а Джейн Кушман играет с тобой в игры? Сегодня она подтвердила, что шрам под правым коленом был и у Элизабет, но не стала вдаваться в подробности и объяснять, как и когда она его заработала. Может, почтенная дама попросту лжет?

Люк тоже мог быть замешан в этой игре. Сегодня он, например, глаз с нее не сводил, все шпионил, следил… Если он задумал разрушить ее жизнь, то он запросто мог договориться с доктором, чтобы тот сказал, что у Элизабет был в точности такой же шрам под правым коленом. На Люка это похоже — сначала осторожно расставит сети, оплетет тебя предательской паутиной, а когда ты соберешься вырваться, будет уже поздно.

«Хватит голову ломать, лучше ложись спать. Наверняка они сейчас тоже в растерянности и не знают, что делать», — уговаривала себя Тесс, устав от бесплодных раздумий. С тяжелым вздохом она забралась под одеяло и свернулась в комочек.

Черт побери, все, абсолютно все идет не так, как она ожидала! Она планировала сразу же, как только они придут сюда с Бертом, захватить ситуацию в свои руки и держать ее под контролем. Но вместо этого ее неизвестно почему одолевают противоречивые чувства — то вины и раскаяния, страха и растерянности, то радости и счастья. Такого с ней никогда не бывало.

Подскочив как ужаленная, Тесс села в кровати.

— Кто сказал, что я счастлива? — изумленно прошептала она.

Она просто не может быть счастливой! Она — мошенница и воровка и не заслуживает этой милости.

Но так или иначе, Тесс, попав в этот дом, действительно почувствовала себя счастливой.

— Гореть мне в огне за грехи мои тяжкие, — пробормотала Тесс и, откинувшись на подушку, снова натянула одеяло до самого подбородка. Она всегда мечтала о своем доме, красивом и уютном гнездышке, о домашнем тепле, которое согревает душу, когда ты знаешь, что кому-то нужен, что кто-то тебя ждет. Тесс с горечью улыбнулась. Авантюристка без роду и племени мечтает о домашнем счастье, забравшись в чужой особняк, — просто смешно!

Но как это ни странно, дом Джейн Кушман не казался ей чужим. Только сейчас Тесс поняла, что она поступила правильно, согласившись на это дело! Сейчас у нее была возможность понять, что такое иметь свою семью, жить среди родных и близких и насладиться пусть хотя бы иллюзией родного дома. Тесс проклинала эту затею и в то же время благодарила судьбу за то, что ей удалось познакомиться с удивительной Джейн Кушман. Эту почтенную и гордую леди не сломили горе и одиночество, и Тесс поражалась мужеству, с каким она держалась, когда речь заходила о ее сыне и невестке, с которыми жизнь обошлась так несправедливо.

При мысли о Люке она сладко потянулась. Только ради него стоило ввязаться в эту авантюру! Благодаря Люку она почувствовала себя женщиной. Ей нравилось находиться рядом с ним, слышать его голос и смех, ощущать на себе его внимательный взгляд. Их короткие беседы, больше похожие на словесные дуэли, волновали ее. А от тепла его рук, то нежных, то нетерпеливых, и поцелуев ее тело, охваченное огнем страсти, трепетало.

«Ну-ну, что ты еще узнала?» — усмехнулась Тесс, устремив взгляд в непроглядную темноту.

Люк открыл ей глаза на саму себя. Она впервые почувствовала себя желанной. И это ощущение совершенно изменило ее, она словно заново родилась. Из-за своей профессии Тесс не могла позволить себе завести друзей, и ей не с кем было даже поговорить, поделиться своими печалями и радостями. Она страдала от одиночества, от пустоты и холода, царившего в ее сердце, но когда она увидела Люка и их глаза встретились, ее истосковавшаяся душа словно ожила.

Перемены произошли настолько стремительно, что Тесс, поначалу испугавшись, не знала, как ей поступить. Может, лучше собрать волю в кулак и, сосредоточившись только на деле, вырвать из сердца эти чувства, чтобы избавиться от сладостного, коварного наваждения? Но теперь, когда Тесс забыла о своих страхах, многое казалось просто несущественным. Разве так важно, попадет к ней ожерелье Фарли или нет? И тюрьма, куда она может угодить, и проклятия, которые Люк и Джейн Кушман будут насылать на ее голову, узнав об обмане, — все это отошло куда-то на задний план.