(Не) измена. Тайные наследники для миллиардера - Роза Александрия

уверенно выдаю я. Просто представляю, как сам бы хотел увидеть своего ребенка и убедиться, что с ним все хорошо.

– Что ж, хорошо. Только дождитесь медсестру, – серьезно отвечает доктор и исчезает за дверью.

Девушка приходит в течение десяти минут. Набрав кровь из вены в большой шприц, она оставляет ватку на месте укола и просит согнуть руку в локте.

– Вот и все! Завтра будут результаты. А сегодня больше воды и отдыха, – улыбается она, унося с собой приборы.

Я подсаживаюсь ближе к Маше и, взяв руку в свои ладони, целую нежную кожу девушки.

– Муж? – все же спрашивает она, а я киваю. Мне так нравится, как она это говорит, но я стараюсь не подавать виду.

– Должен же я был как-то объяснить свое пребывание здесь.

– Верно! – соглашается она, немного краснея. – Спасибо тебе… – шепотом говорит Маша, и в этом простом слове столько любви и нежности, что в сердце навсегда оттаивают последние осколки льда.

Я глажу ее по волосам, и мне хочется тут же забрать девушку к себе. Сделать своей по всем правилам. Хочу каждое утро просыпаться с ней и засыпать, целуя нежные губы. Выдыхаю, понимая, что мое признание сейчас ни к чему. Ей нужно поправиться.

– Ну что, пойдем к Мирону? Вижу же, что ты не может больше ждать…

***

До палаты Мирона я снова несу Машу на руках. На нас косо смотрят медсестры, но мне все равно. Маша жмется к моей груди, и ради этого тепла мне хочется никогда не выпускать ее из рук.

– Пришли… – Ставлю ее на ноги, когда мы оказываемся в палате.

– Мирон… – бросается к сыну Маша. – Мирончик… – снова зовет его девушка и гладит худенькую ручку. Мальчик открывает глазки.

– Мама?

– Да, это я, мой хороший! Я так испугалась за тебя! Зачем же ты вышел из комнаты? Я же просила… А если бы случилось непоправимое? – плачет Маша, но мальчик спокойно отвечает:

– Я должен был защитить тебя! Я же мужчина! Мы с Алисой услышали крики, и я приказал ей оставаться в комнате, а сам вышел к тебе. Я хотел спасти тебя!

– Ох, мой сынок…

Я смотрю на мальчика и уже не вижу в нем ребенка. Передо мной настоящий мужчина, пусть пока и маленький. Вспоминаю его папашку и не понимаю, как у такого урода мог родиться настолько замечательный ребенок?

Я подхожу к Мирону и протягиваю руку.

– Ты настоящий мужчина, Мирон. Я горжусь тобой так, как может гордиться отец сыном!

Глаза мальчика расширяются от удивления и гордости. Он серьезно отвечает на мое рукопожатие, а потом поворачивается к Маше и серьезно спрашивает:

– Мамочка, а где Алиса? Когда мы домой?

– Алиса спит, но скоро проснется, и я приведу ее к тебе. А домой мы поедем, как только поправимся.

Маша снова бледнеет и прикрывает глаза, а я тут же бросаюсь к ней.

– Маш, ты побледнела! Пойдем в палату! Да и поесть тебе не мешало бы, а то завтрак же…

– Да, пошли…

Увидев, как девушке больно уходить от своего ребенка, ее сердце буквально разрывается, я прихожу к медсестре и решаю этот вопрос.

Машу и детей перевозят в одну палату, и девушка сразу расцветает. Боже, я всю жизнь искал такую женщину. Именно для таких хочется сворачивать горы.

– Держите, я принес вам поесть, чтобы вы не ходили в буфет, – объявляю я и ставлю поднос на тумбочку.

– Спасибо тебе, Егор… – откликается Маша, слегка улыбнувшись. Понимаю, что аппетита у нее нет, но восстанавливать силы нужно.

Тут же заходит врач, осматривая палату.

– Удобно, хорошо, что ваш папа умеет заботиться о своей семье! Да и вам, Мария, гораздо спокойнее, когда дети рядом.

– Это точно, повезло нам с Егором.

– Не то слово! Я видел много семей, но чтобы отец так переживал за сына, что слил с себя литр крови за раз, – такое впервые!

– Вы… – начинаю я, сетуя на болтливую медсестру.

– Да, мне рассказали. Но не бойтесь, я не пойду против своих же. Тем более вы спасли сыну жизнь, а я, как врач, не могу не оценить риск ради родных людей. Сам такой же!

– Егор, ты не говорил… – начинает Маша, но я снова качаю головой, показывая, что мы обсудим это позже.

– О, так он еще и не признался вам! Любовь отца к сыну такая, да! – смеется врач.

– Да, спасибо, – серьезно киваю. – Но только Мирон не мой сын.

«Как бы мне этого ни хотелось…» – мысленно добавляю я.

– Смешная шутка, Егор Кириллович! – улыбается врач, присаживаясь рядом с Мироном. Он ощупывает пульс мальчика и достает тонометр.

– Это не шутка! – подтверждает Маша. – Мирон и Алиса мои дети. Когда они родились, мы с Егором друг друга не знали, – неловко тянет она

– Я не знаю, о чем вы говорите, молодежь сейчас любит пранки, или как вы там называете, но я больше верю доказательной медицине, а она как раз таки подтвердила, что отцом Мирона и, соответственно, Алисы является Егор.

– Как? – выдыхает Маша, а у меня в ушах поднимается гул. Я застываю, не понимая, что говорит этот мужчина. Как сын? Чей?

– Егор, ты мой папа? – подскакивает тут же Мирон.

– Я же тебе говорила! – добавляет Алиса.

Доктор переводит взгляд с нас на детей и обратно.

– Так, вижу, что это для вас новость. Даже не знаю, что вам сказать, но тест показал 99.9% вероятности того, что Егор и есть отец малышей. Как вы могли этого не знать?

– Поразительно… Кажется, я догадываюсь, в чем дело, – шепчу я, понимая, откуда ноги растут. Но этого не может быть! Просто не может быть!!!

– И это еще не все новости… – продолжает врач, но я его перебиваю. Ничего не может быть важнее того, что я уже узнал.

– Я скоро… – бросаю на ходу и выбегаю из палаты, судорожно соображая, как такое могло произойти. Сказать, что я растерян, – ничего не сказать.

Я еду в клинику, где сдавал материал для искусственного оплодотворения. Понимаю, что никакой мистики здесь нет: дети действительно мои. Просто нужно узнать, как вышло, что именно Маше ввели мою ДНК.

Радуюсь, словно свершилась самая большая мечта в моей жизни. Неужели у меня есть семья?

Глава 25

Мария

Я прихожу в чувство от накатывающего чувства тошноты, снова бегу в туалет, но уже не боюсь, что это признаки скорой смерти, радуюсь, словно ребенок. У нас с Егором будет малыш. Почему-то сейчас я уверена на тысячу процентов, что мужчина будет счастлив! Но куда он так быстро убежал?

Возвращаюсь к детям, которые вовсю обсуждают