Норма Бейшир - Танец богов

Мередит закрыла журнал и глубоко вздохнула. Странно — ничто не связывало её с Александром и все же, разглядывая его фотографию с Франческой, она испытывала жесточайшую ревность. Мередит вдруг стало не по себе. И дался ей этот Александр! «Он мне совершенно безразличен! — уговаривала она себя. — И вовсе меня к нему не тянет!»

Откинувшись на спинку сиденья, Мередит закрыла глаза. Если ей и прежде закрадывались в голову сомнения по поводу отношений с Ником, то теперь Александр внес в её душу ещё большую сумятицу.

Причем без видимых усилий — играючи. Перед ней вдруг всплыло его лицо; неотразимая улыбка, гипнотизирующие черные глаза. «Знал бы он сейчас, о чем я думаю — вот бы посмеялся», — подумала Мередит.

Но он никогда этого не узнает. По меньшей мере — от нее.

Малибу.

— А теперь закрой глаза, — сказал Ник, впуская Мередит в дом. — Только чур — не подглядывать!

Мередит воззрилась на него с нескрываемым удивлением.

— Да что на тебя нашло, Ник? — раздраженно спросила она. — Ты ведешь себя, как мальчишка.

Ник терпеливо улыбнулся.

— Уступи мне — сделай, как я прошу. Это сюрприз.

Мередит натянуто улыбнулась. Сюрпризом было уже то, что он встретил её в аэропорту. Однако ещё большей неожиданностью для неё стало внезапное озарение: она совершенно не рада была его видеть!

— Ладно, будь по-твоему, — вздохнула она. И, плотно зажмурившись и опираясь на его руку, спустилась по ступенькам в гостиную.

— Осторожно, не споткнись, — заботливо предупредил Ник, проводя её через всю комнату. — Ну вот, теперь можешь посмотреть!

Мередит послушно открыла глаза и ахнула. Прямо перед ней, на стене с окнами, выходящими на океан, висел огромный живописный портрет, на котором была изображена Элизабет Уэлдон-Райан с ребенком. Мередит не могла поверить собственным глазам. Да, Ник унаследовал имущество Тома Райана, но ведь он собирался оставить все в прежнем виде…

— Почему… — начала она.

— Я знаю, как ты любишь этот портрет, — чистосердечно ответил Ник. — И просто хотел показать тебе, насколько ты мне дорога. Мне казалось, что таким образом я заодно смогу извиниться перед тобой за все, что наговорил перед твоим отъездом.

Мередит нежно обняла его. Это жест глубоко её растрогал, однако в глубине души шевелился червь сомнения. «В чем дело»? — спрашивала она себя. Неужели она не рада была вернуться домой, к любимому человеку? И почему её снова тянуло в Нью-Йорк, к Александру?

Глава 7

Нью-Йорк, апрель 1980 г.

— Многие из присутствующих здесь, несомненно, знают, что мы не в первый раз поставлены перед необходимостью принять важнейшее для будущего нашей корпорации решение. — Александр стоял во главе огромного стола, за которым сидели руководители «Корпорации Киракиса». — Многие из вас работали с нами и в 1973 году, когда я впервые возглавил наш Североамериканский филиал, и, конечно же, помнят, как мировая инфляция вызвала бурный спрос на нефть. Как результат, резко повысился спрос и на наши танкеры из компании «Афина Маритайм». В то время стоимость одного рейса нашего танкера из Персидского залива вокруг Африки, прежде составлявшая около двух с половиной миллионов долларов, подпрыгнула до восьми миллионов. — Александр обратился к Джорджу Прескотту, который сидел по правую руку от него. — Сколько мы заработали в том году, Джордж?

— Двенадцать миллиардов, — мгновенно ответил Джордж.

Александр кивнул.

— Двенадцать миллиардов, — медленно повторил он, обводя глазами собравшихся. — То есть, почти в два раза больше, чем за предыдущий год — не так ли?

Джордж кивнул.

Александр улыбнулся.

— Многие судовладельческие компании, тоже получившие в том году огромные прибыли, поспешили вложить капитал в строительство новых судов, — сказал он. — Хотя наши советники — известные специалисты в своей области — рекомендовали, чтобы и мы последовали их примеру, мы предпочли тогда вложить деньги в нефтяной бизнес. У моего отца было предчувствие, что именно в этой области начнется настоящий бум, и, как вы знаете, это полностью оправдалось — предчувствие его не обмануло! Эмбарго, наложенное в тот год на покупку нефти из арабских стран, вызвало жесточайший, начиная с 30х годов, кризис мировой экономики. И компании, рискнувшие вложить полученные прибыли в кораблестроение, понесли колоссальные потери. Многие из них разорились. Что касается нас, то наши убытки — благодаря поразительной прозорливости моего отца — были минимальны. — На мгновение он отвернулся и кинул взгляд в окно, за которым расстилалась поражающая воображение панорама Манхэттенских небоскребов. — Так вот, сейчас я хочу предложить вам нечто подобное, но только в гораздо большем масштабе. Я глубоко убежден, что будущее «Корпорации Киракиса» заключается в расширении и разнообразии операции. Недвижимость, электроника, фармацевтическая промышленность, средства связи — вот, господа, в чем, на мой взгляд, заключается ключ к успеху. И не только к успеху, но и к лидирующему положению «Корпорации Киракиса» во всем мире. Я предчувствую, что мы суме… — Он осекся на полуслове и ожег гневным взглядом секретаршу, которая вошла в комнату и обратилась к нему по имени. — Разве я не говорил, чтобы меня не беспокоили?

Секретарша кивнула.

— Да, сэр, но эта телефонограмма адресована вам лично. Вам бы лучше прочитать её, — робко добавила она.

— Неужели это не может подождать? — раздраженно спросил Александр.

Секретарша отрицательно покачала головой.

— Нет, сэр. Дело крайней важности.

Александр нетерпеливым жестом велел ей приблизиться.

— Если это окажется не так… — угрожающе промолвил он, пробегая взглядом телеграмму. В следующее мгновение выражение гнева на его лице уступило место волнению.

— Когда доставили телеграмму? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Пять минут назад.

Александр перевел дыхание.

— Распорядитесь, чтобы подали мой автомобиль, — велел он. — Свяжитесь с Вудхиллом. Скажите, чтобы встречал меня в аэропорту Кеннеди. Пусть договорится с диспетчерами, чтобы мы тотчас же взлетели. — Секретарша уже повернулась, чтобы идти, когда Александр остановил её. — Сделайте так, чтобы в Афинах меня ждал готовый к вылету к вертолет… и ещё договоритесь с местными властями — у меня не будет времени проходить таможенные формальности.

— Да, сэр.

Александр снова повернулся к столу.

— Извините, господа, — сказал он собравшимся, — но я должен немедленно вылететь в Грецию. — И, не дожидаясь вопросов, поспешил из комнаты.

Александр уже надевал пальто, когда раскрылась дверь, и в кабинет влетел запыхавшийся Джордж.