Александер Виктория - Ее высочество, моя жена

– Я вижу его прямо отсюда, – сообщила вдовствующая герцогиня, прикрывая глаза и всматриваясь в окрестности озера. – Вы видите его, дорогая?

Татьяна с неохотой отвела взгляд от Мэтта и посмотрела в указанном пожилой дамой направлении.

– Думаю, да, – ответила она, затем прищурилась и подняла руку к лицу в попытке закрыться от яркого солнца позднего лета. – Это он, не правда ли, милорд? Эта яркая желтая клякса?

– Если вы в состоянии это разглядеть, это уже не клякса, – заметил Мэтт, пытаясь на глаз определить расстояние до аэростата. Он отметил, что шар был уже почти полностью надут.

– Как только шар будет готов, его привяжут. Я намереваюсь подняться на нем, не слишком высоко. Разумеется, со страховкой.

– О, Мэтью, могу я поехать?- возбужденно спросила Татьяна, обращая к нему сияющий взор. – Я так давно не летала.

– Действительно, слишком давно, – подтвердил Мэтт.

Говорили ли они о его шаре, или о чем-то совершенно другом? И намного более важном?

– Я понимаю, что, возможно, сегодня не самое лучшее время, ведь небо слишком серое, но…- начала ее светлость, наклоняясь ближе, – вы ведь возьмете меня с собой? Желательно прежде, чем прибудет кто-нибудь из членов моей семьи.

– Вы боитесь, что они могут запретить вам это из-за возможной опасности? – Мэтт понимающе кивнул.

– Мой дорогой мальчик, никто не может запретить мне поступать так, как мне угодно. Даже сама мысль об этом абсурдна. Нет, я просто боюсь, что как только моя многочисленная родня прибудет, все ваше время будет отдано им, и, в конце концов, мне так и не удастся полетать, – с улыбкой пояснила пожилая дама, – это было бы очень грустно.

– Я обещаю, ваша светлость, вы обязательно полетаете, – усмехнулся Мэтт.

– Не сомневаюсь. Ну что же, достаточно шуток. Пришло время для более серьезных вещей, – обратилась дама к Татьяне. – Вы предпочитаете сами задавать мне вопросы о Софии, или слушать мое бормотание, пока не умрете от скуки?

– Я не могу представить, чтобы мне стало скучно, ваша светлость.

– Очень хорошо. Позвольте подумать. Это было давно, приблизительно в тысяча семьсот шестидесятом, или около того. Точная дата выскользнула из моей памяти, – вздохнула вдовствующая герцогиня, откидываясь на спинку стула, как заправский рассказчик. Старый граф был еще жив, а мой муж тогда был маркизом Хемсли. Матушка Софии, в ту пору королева Авалонии, была дружна с моей матерью, хотя я не представляю себе, где они познакомились. В любом случае, если мне не изменяет память, королева назвала Софии имена трех дам, которые могли оказать ей помощь. Они с дочерью прибыли в Англию практически с пустыми руками, – ее светлость покачала головой, вспоминая те далекие события, – это было действительно очень печально. У Софии были одежда и какие-то безделушки, просто сентиментальные мелочи, которые люди обычно берут на память. Я вспоминаю, у нее был портрет ее мужа, убитого незадолго до того.

Отсутствующий взгляд вдовствующей герцогини говорил о том, что мыслями она была в далеком прошлом.

Было очевидно, что София очень сильно любила своего мужа, хотя, по большей части, она держала свои чувства при себе. Мы стали хорошими подругами, пока она жила у нас. Конечно, кроме меня ей не с кем было здесь дружить. Однажды она сказала мне, что траур – это роскошь, которую она не может себе позволить. Она не могла разрушить свою дальнейшую жизнь, отдавшись собственным переживаниям. У нее был ребенок, единственное, что осталось ей от мужа, и безопасность дочери была для Софии превыше всего. Она оставалась здесь…о, дайте мне вспомнить, – ее светлость помедлила, собираясь с мыслями, – месяц или около того, я полагаю. София была очень обеспокоена, и для этого имелись основания. Она не получала никаких известий из Авалонии и опасалась, что враги ее семьи могут последовать за ней. Принцесса была вынуждена переезжать с одного места на другое. Вот почему она так мало времени провела у леди Хатчинс, едва ли более недели.

Взглянув на Татьяну, герцогиня добавила:

– Жаль, что ее больше нет с нами. Она могла бы больше рассказать вам, – добавила герцогиня, взглянув на Татьяну.

– Я могу себе представить, каким испытанием это стало для Софии. Принцесса, прожившая всю свою жизнь в окружении прекрасных вещей, обладающая роскошной одеждой и драгоценностями, была вынуждена бежать всего лишь с парой безделушек. Как ужасно, что ей от столь многого пришлось отказаться, – произнесла Татьяна.

Это было довольно бесцеремонное замечание, но что-то в ее манере привлекло внимание Мэтта и заставило его внимательно присмотреться к жене.

– Действительно, у Софии не было ничего, кроме одного саквояжа, и почти никаких драгоценностей, насколько мне известно, – задумчиво протянула герцогиня. – У нее было кольцо, я полагаю. Возможно, также ожерелье. Я не могу припомнить других украшений, хотя у принцессы имелись какие-то средства, – пожилая дама виновато улыбнулась. – Боюсь, я должна сказать вам еще кое-что. Вскоре после отъезда из Эффингтон-Холла София познакомилась с графом Уортингтоном и стала его женой. Он был значительно старше ее, но я полагаю, что принцесса тогда искала лишь безопасного и надежного крова для себя и дочери. А любовь? Что ж, любовь уже раз случилась в ее жизни. Граф умер через, хм, десять или пятнадцать лет после их свадьбы и оставил ее очень обеспеченной. Мы встречались с Софией раз или два после ее свадьбы, но она редко покидала замок. Я всегда думала, что она считала Уортингтон своим убежищем, и поэтому неохотно отходила от его ворот. Мы постоянно переписывались до ее смерти, двадцать лет назад, – герцогиня покачала головой. – Должна сказать, очень грустно замечать, как много людей, участвующих в этой истории, покинули этот мир. Таково проклятие долгой жизни, полагаю. И, сказать по правде, – добавила пожилая дама, улыбнувшись, – я с удовольствием несу его. Когда вы будете писать вашу историю, обязательно расскажите о храбрости Софии. Я никогда не встречала женщин и знакома лишь с горсткой мужчин, обладающих такой же силой характера и решимостью, какими обладала принцесса, – произнесла герцогиня внезапно обретшим силу голосом. – Я часто спрашивала себя, если София была так сильна духом, почему она провела долгие годы после замужества и последующей смерти графа в относительном уединении. Исчерпала ли она весь свой запас силы и храбрости и оттого вынуждена была сосредоточиться на мелочах обыденной жизни? – продолжала пожилая дама, усмехнувшись. – Я полагаю, вы посчитаете мои рассуждения неубедительными.

– Ничуть, – сказал задумчиво Мэтт. – Я понимаю вашу точку зрения. В этом определенно есть смысл.