Орел и волчица. Битва за любовь - Алиева Салауддиновна Эльмира
Я попрощалась с каждой из девушек, кроме Марьям и Лейлы. Ксюша, Элина и Натия плакали, по очереди обнимая меня. Я обняла Амину, Малику, Беллу и Альбину.
– Надеюсь, когда-нибудь мы ещё увидимся.
Странные люди эти девушки… С утра готовы были убить друг друга. А когда приходит беда, объединяются и готовы всем помочь… Мы с подружками и Ризваном шли в свою квартиру в абсолютной тишине. К моему удивлению и большому облегчению, брат был спокоен. Он напряжённо о чём-то думал. Лейла и Марьям, боясь за меня, ушли с занятий. Решили оставаться со мной, пока мы не уедем. То, что я возвращаюсь в Грозный, было очевидно. После всех обвинений Алика я не могла продолжить обучение в Москве. Оставалось купить билеты.
Когда мы дошли до квартиры, Ризван, не глядя на меня, попросил мой телефон. Я отдала, но через полчаса брат вернул его.
– Надеюсь, ты не будешь связываться с кем не нужно через этот телефон… – сказал мне Ризван.
«Через этот не буду…» – мысленно ответила я ему.
А может, он понял, что у меня есть второй телефон, и решил напомнить, чтобы я не «пачкала» основной смартфон? Несмотря на голод, я пошла к себе в комнату и включила второй телефон. Набрала Фарида.
– Алло!
– Ассалам алейкум!
– Ва алейкум ассалам! Сафия, ты как? – волновался парень.
– Всё хорошо, – ответила я ему и вкратце пересказала всё, что со мной произошло. – А ты как?
– Ризван ко мне подходил…
– И что? – испугалась я.
– Ничего, – спокойно произнёс Фарид. – Мы с ним нормально поговорили. Я сказал, что так просто не сдамся. Он как будто смутился и поблагодарил, что я оплатил операцию. А в конце ответил мне, что не он твой опекун и не ему всё это решать. Но… Ризван, кажется, не против.
– Что? – удивилась я.
– Только твой брат вынужден будет рассказать всё семье. Слишком много свидетелей, и даже кто-то в интернет кинул видео, – злился Фарид. – Там все засветились…
– Какой ужас!
– Сафия, это такое для нас испытание… Ведь я знал, что нельзя общаться, но даже сейчас продолжаю это делать.
– Да, – вздохнула я. – Расхлёбываем то, что сами заварили…
– Но я точно знаю, что кроме тебя мне никто не нужен.
– Мне тоже, – тихо проговорила я, и от смущения положила трубку.
Следом пришло сообщение:
«Это то, что я мечтал услышать»
– О чём вас спрашивал Ризван? – когда мы с девочками приступили к обеду, я накинулась на них с расспросами.
– Ризван хотел узнать, как вы общались с Фаридом. Мы с Лейлой всё подробно ему рассказали. Когда он узнал про алкаша и про деньги за операцию, было явно видно, что это его очень удивило…
– Да, Ризван сначала был хмурым, а по мере того, как слушал наш рассказ, становился спокойнее… – продолжила Лейла. – Мне показалось, он испугался, что между вами было что-то лишнее… Но, узнав о серьёзных намерениях Фарида, успокоился.
– Только мой брат ничего не решает… – и я передала девочкам свой разговор с Фаридом.
Мы долго сидели на кухне, разговаривали и ели. На душе было очень тяжело, как будто половина меня останется навсегда в этом городе. Это был последний вечер, который я провела в квартире со своими уже родными девочками.
На следующий день Ризван купил мне билет на самолёт. Решено было, что я полечу одна, а в Грозном меня встретит дядя. Ночью я разговаривала по телефону с Фаридом. Фактически до рассвета мы не могли заснуть. Он тоже через пару дней должен был на машине поехать в Дагестан. Я старалась не плакать, но пару раз срывалась, а Фарид, как мог, утешал меня, обещая, что сделает всё для нашего общего будущего. Лейла и Марьям из-за меня снова пропустили занятия. Мой самолёт был вечером, и мы с подружками вместе сидели дома и разговаривали. Затем они с Ризваном поехали провожать меня в аэропорт. Обнявшись втроём, мы плакали и долго стояли так. Брат стоял в стороне, видно было, что ему тоже грустно. Он напоследок обнял меня, и я отправилась на посадку.
Город Грозный встретил меня мартовским теплом. Ярко светило солнце, погода была прекрасной. Но это никак не облегчало моё душевное состояние… Дядя, Макка и Сацита ждали меня в аэропорту.
Мне было неловко к ним подходить, но родные вели себя как обычно.
Только вот всю дорогу до дома мы молчали. Я сидела на заднем сиденье вместе с Маккой. Она взяла меня за руку, как будто хотела поддержать. Я улыбнулась ей и в ответ сжала её ладонь. Мой любимый город Грозный совсем меня не радовал, на душе было так пусто. Меня мучали тревожные мысли:
«Как же там Фарид? А вдруг он исчезнет? И я его никогда больше не увижу!»
Мне стало так больно… Морально. Я почувствовала себя самой одинокой в мире.
Дома нас ждали Салман и Мовсар – старшие сыновья дяди и Макки. Только жён и детей они с собой не взяли. Я испугалась, увидев их, но они встретили меня спокойно: обняли, спросили, как дела, и мы сели ужинать.
Меня не ругали, никто ни о чём не спрашивал, будто так и должно быть. Единственное, Сацита с любопытством посматривала на меня – было видно, что она мечтает меня допросить. Но так как вокруг были взрослые, она вынуждена была молчать. В этот вечер к нам больше никто не приехал, чему я была очень рада. Представляю самодовольные лица Медни и её родителей. Мол, я даже первый курс не смогла в Москве закончить и вернулась домой. Хоть кто-то будет счастлив!
После ужина мы с Сацитой зашли к себе в комнату и не успели присесть на свои кровати, как вошла Макка. Она села рядом со мной и обняла меня.
– Деточка, как ты?
Стоило ей это сказать, и я вновь разрыдалась. Она гладила меня и крепко прижимала к себе.
– Ничего, моя девочка, – успокаивала меня Макка. – Поплачь… И тебе станет легче.
Когда слёзы иссякли, я всё рассказала Макке и Саците, ничего не утаивая: как сперва мне понравился Алик и каким мерзким человеком он оказался. Затем я начала привязываться к Фариду, хотя старалась держать всё под контролем. Рассказала про алкаша, про деньги на операцию, про мелкие и крупные подарки. О том, как Фарид, не боясь отчисления из университета, избил Алика за его слова в мою сторону. Вспомнила действия дагестанца, когда у меня пошла
