Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

— Почему ты так долго ехал? — вырывается у меня само собой и я легонько стучу ему в грудь кулачком.

Открываю глаза и чувствую слезы на щеках. С трудом сдерживаю всхлип. Надо успокоиться! Что со мной?!

— Не мог, Птичка, — шепчет он, целуя меня в висок. — Просто не мог. Не спрашивай ни о чем. Я здесь. С тобой.

— А Лика? Как Лика? — вспоминаю о подруге, ругая себя, что сразу не спросила.

И поднимаю на него взгляд. Опять моргаю и новые слезы стекают по щекам.

— С ней все хорошо, — отвечает Ник и большим пальцем стирает слезу с моей щеки. — Все хорошо, Птичка. Не надо плакать. Девочка моя.

Наклоняется и поцелуями собирает мои слезы.

— Все хорошо, — повторяет, подхватывая меня на руки. — Я очень соскучился, девочка моя. Ты не представляешь, как. Давай потом все обсудим, хорошо? А то у меня крыша поедет сейчас, — усмехается и целует меня в губы.

Глава 53. Ник

Я крепче вцепляюсь в ее хрупкое тело, чтобы скрыть дрожь своих пальцев.

У меня руки трясутся от того, что я, наконец, спустя столько времени, держу ее. И отпустить боюсь. И оторваться не могу.

Она нужна мне, чтобы жить. Чтобы чувствовать.

Улыбаюсь ее словам, а у самого дикое напряжение в теле.

У меня много вопросов к Владе, но это все потом.

Сейчас я хочу ее. Хочу так, что сводит все внутри. И член ноет. И яйца гудят.

Не было столько. И никого другого не хочу.

Только ее. Мою Птичку.

И она хочет. Вон, как отзывается на поцелуи и пока еще невинные ласки. Обнимает меня. Пальчиками своими по затылку моему скребет. Возбуждая еще больше.

Падаем с ней на кровать и я, не прекращая поцелуя, сразу же начинаю раздевать ее. А когда она оказывается передо мной в одних трусиках, то я не могу сдержаться и несколько секунд просто смотрю на нее. Нависая. И этот мой голодный взгляд, похоже, пугает Владу. Потому что она быстро облизывает губы и закрывает грудь, прижав руки к себе.

— Чего ты, Птичка? — улыбаюсь я, снимая с себя майку и расстегивая джинсы. — Это же я. Я…

Кладу руку ей на живот и веду ее вверх. Просовываю под ее локоть и накрываю грудь.

И довольно улыбаюсь, чувствуя твердый сосок на ладони.

Убираю ее руки и пальцами обхватив мягкий шарик, наклоняюсь и с жадностью и нетерпением вбираю сосок в рот.

Прикрываю глаза от наслаждения, когда он оказывается на моем языке.

Обвожу его, играюсь и посасываю.

— Ник… — до меня доносится стон Птички.

Я ласкаю ее грудь ртом, а рукой лезу в трусики.

Не могу долго сдержаться. Я потом ее всю заласкаю, а сейчас и мне, и ей нужно освобождение. Как глоток воздуха после пыльной бури.

Тихо рычу, обхватывая сосок губами, когда пальцы касаются нежной киски. Я сразу толкаю палец и ощущаю влагу и тепло.

— Ник…

Отрываюсь от груди и опять возвращаюсь к губам Птички. Впиваюсь в них, продолжая пальцами ласкать гладкие складки. Средним пальцем чуть проникаю в дырочку, а подушечкой большого пальца надавливаю на клитор.

— Ник, — выдыхает Птичка мне в губы, чуть отстраняясь, — не могу больше, — и всхлипывает.

Да я сам не могу!

Поэтому просто сдергиваю с нее трусики и раздвигаю ноги. Снимаю все с себя и обхватываю рукой торчащий вверх член.

Наваливаюсь на девчонку и приставляю головку к складкам.

— Ник, — хнычет Птичка.

Обнимает меня за шею и сама прижимается ко мне.

— Девочка моя, — покрываю поцелуями ее грудь. — Моя Птичка…

Замираю на секунду и резко толкаюсь бедрами.

Наши с Птичкой стоны прорезают тишину комнаты. У меня адреналин в крови зашкаливает и я боюсь, что сердце сейчас пробьет грудную клетку. Так бешено оно стучит.

Так и лежу несколько секунд, не двигаясь. Просто наслаждаясь бархатистой узостью, обволакивающей член.

Приподнимаюсь и смотрю на лицо Птички. Она лежит, прикрыв глаза и прикусив нижнюю губу. Чуть постанывает.

И тогда я начинаю двигаться в ней. Плавно выхожу и снова погружаюсь. Словно даю ей возможность вспомнить. Да и сам вспоминаю, каково это.

Секс с Птичкой не похож на все, что у меня было до нее. А у меня было достаточно и есть с чем сравнивать. В последние годы я предпочитал профессионалок. С ними проще. И они все умеют.

Но оказывается, это все неважно. Вообще похер на это.

Так хорошо мне только с Птичкой.

Я всего лишь двигаюсь в ней. Трусь членом о мягкие стенки. А такое ощущение, что меня уже оргазм накрыл. Что я кончаю.

Уперевшись локтем в кровать одной рукой, второй накрываю грудь и мну ее, не останавливаясь и толкаясь бедрами.

А сам наблюдаю за Птичкой.

Ей тоже хорошо. Она запрокидывает голову назад и я не могу сдержаться и губами впиваюсь в ее шейку. Кончиком языка провожу по венке, чувствуя ее пульс.

— Ник… мамочки… — стонет Птичка, когда я ускоряюсь и толчки становятся жестче и глубже.

Языком веду по шейке вверх, по подбородку. И целую ее в губы. С силой впиваюсь в них и толкаю язык.

И синхронно трахаю и ее рот, и ее киску.

Руками ласкаю извивающееся подо мной тело. Мну его, сжимаю, впиваюсь пальцами.

Как голодный волк, я готов съесть свою Птичку. Сам пугаюсь своего дикого желания полностью обладать ею.

— Ник… — громко стонет мое имя девчонка и чувствую ее ноги на своей заднице. Она обхватывает меня ногами.

Как будто боится, что я отпущу ее и не дам долгожданной разрядки.

Не понимает, что я сдохну, но не слезу с нее. Не отпущу.

— Птичка моя, — хриплю ей в губы, ускоряясь еще и чувствуя приближающийся оргазм. — Моя!

Упираюсь лбом в ее плечо и с силой вбиваюсь в нее. Так, что кровать, кажется, сейчас провалится. И с каждым моим новым толчком стоны Влады становятся все громче и нетерпеливее.

Я тоже хриплю и выдыхаю с рыком.

— Да! Да, блять! Да!

Толчок и я слышу:

— Ник!

И чувствую приятную легкую боль на спине от ногтей Влады. Она царапается, пытаясь ухватиться за меня.

Но ее руки и вообще все тело дрожит от оргазма.

И ноги дрожат на мне.

Но самое охуенное то, как она сжимает член. Стискивает его спазмами до такой степени, что я сжимаю зубы и не могу больше сдерживаться.

Отпускаю себя и кончаю в Птичку. Заполняю ее спермой. Всем этим скопившимся воздержанием за эти дни.

Долгожданное освобождение. И счастье от