Лиза Джексон - Самозванка (Сокровища)

– Особенно когда ты даешь им для этого основания. У них и так будет достаточно оснований, раз ты идешь с сыном Джанет Кеннеди. – Шэрон нервно теребила крестик, висевший у нее на шее на золотой цепочке. – Джанет всегда вертела хвостом перед мужчинами, да еще и при муже.

– Марк совсем не такой, – сказала Одри, и при мысли о мальчике, которого она любила, ее сердце радостно забилось. Если бы мать знала, как далеко они зашли в своих отношениях, она бы упала замертво.

– Он совсем испорченный. Не забывай об этом. Прадедушкины часы в холле отстукивали секунды. Одри понимала, что рискует, но не уступила.

– Марк – самый достойный человек из всех, кого я знаю, – дерзко заявила она.

– Ты ничего не понимаешь! – закричала мать, в ее глазах светилась ненависть. – Поверь мне, яблоко падает недалеко от яблони. И его отец ненамного лучше своей жены. Сай уже много лет как присосался к бутылке. Но я его не виню, Джанет сломала ему жизнь, путаясь со всеми подряд и делая из него дурака. Ничего удивительного, что он в глаза людям смотреть не может.

– Шэрон, – Виктор попытался остановить жену.

– Вот если бы ты шла на этот вечер с кем-нибудь вроде Стивена Макфарленда...

– Я лучше буду гореть в аду, – пробормотала Одри сквозь зубы.

– У нас в семье так не говорят, – прошипела Шэрон, обдавая девушку своим дыханием, пропитанным джином. – Ты должна понимать, что почем. Марк Кеннеди тот еще жеребец, он вроде своей мамочки. Всегда готов потрахаться.

Шэрон скривилась, словно проглотила какую-то гадость.

– Держи ноги вместе, Одри. Если ты будешь давать просто так, никто на тебе не женится. Мы здесь люди богобоязненные, и я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что моя дочь снимает трусы по первому требованию.

Не выдержав, Виктор бросил газету и вскочил с кушетки.

– Шэрон! Хватит!

– Тебе не о чем беспокоиться, – сказала Одри, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Я не могу не беспокоиться, Одри. Хотя ты мне и не дочь по крови, но бог свидетель, я люблю тебя так, словно сама тебя родила.

Она положила свои загрубевшие от работы руки девушке на плечи и посмотрела на нее с нежностью.

– Но ты слишком красива. Мужчины всегда будут стараться залезть к тебе под юбку. Не разрешай им! Никогда! Поверь, я не хочу быть грубой, просто такова жизнь, и тебе нужно это понимать.

– Ты не можешь распоряжаться моей жизнью!

– Могу и буду! – Глаза Шэрон стали злыми, пальцы впились в плечи дочери. – Ты будешь делать то, что я скажу. Если ты хочешь пойти на этот вечер, пойди переоденься.

– Я несколько недель работала, чтобы купить это платье, – жалобно возразила Одри.

– Я всегда говорила тебе, что у дураков деньги не держатся. Я прикреплю к платью ярлычки, и ты сможешь в понедельник отнести его обратно в магазин. Иди переоденься, иначе тебе придется остаться дома с нами. Сегодня по телевизору кино с Джоном Уэйном, отец собрался его смотреть.

Одри со слезами на глазах вылетела из комнаты и побежала к себе наверх. Она сняла свое узкое облегающее платье и полезла в шкаф. Тут ее осенило. Это было опасно, но могло и пройти. Одри вытащила свою длинную зимнюю накидку, подпорола подкладку и осторожно подсунула под нее серебристое платье.

Затем девушка быстро поправила макияж, чтобы скрыть следы слез. В этот момент она услышала шум подъезжающего автомобиля.

Когда зазвонил дверной звонок, Одри уже стояла внизу в желтом платье, перекинув накидку через руку. Мать критически осмотрела ее и сказала напоследок:

– Веди себя прилично.

Но Одри уже открывала дверь. На пороге стоял Марк в поношенном коричневом костюме, который был ему немного мал. Светло-каштановые волосы, янтарные глаза. Марк улыбнулся, и она растаяла.

Он подарил Одри букетик, она вдела ему цветок в петлицу, еще минута, и они свободны. И она будет делать все, что захочет, думала Одри, пока пикап трясся по изрытой ямами гравиевой дорожке. Она переоденется, будет танцевать и пить шампанское из бутылки, которую припас Марк.

Вечер был именно таким, как Одри мечтала. Они с Марком поели в симпатичном ресторанчике, а потом пили шампанское в его машине. На вечере они танцевали, целовались в темном углу и не замечали никого вокруг. Одри любила его, она была в этом уверена. Она даже не обращала внимания на то, что Элис Уэбер пыталась заигрывать с Марком. Хотя Шэрон считала Элис примерной девушкой, она ошибалась. Элис легко сближалась с парнями и часто их меняла. На этом вечере она заинтересовалась Марком.

– После полуночи мы собираемся у реки, как вы? – Элис говорила это им обоим, но смотрела только на Марка. – Джефф добыл целый бочонок вина. Отлично проведем время.

– Я не знаю... – начала Одри.

– Конечно, придем. – Марк обнял ее и нежно поцеловал в шею. —Будет здорово.

Когда танец кончился, он прижал девушку к себе и прошептал ей прямо в ушко:

– Пошли отсюда, все уже смылись.

Только тогда она заметила, что многие пары уже исчезли.

– Поедем на эту вечеринку, к реке.

– Я не могу, – возразила Одри.– Я должна вернуться вовремя, иначе мать меня убьет.

– Но сегодня же праздник.

– Мне и так повезло, что меня отпустили с тобой. Они вышли на улицу, и Марк обнял Одри за плечи, защищая от дождя и ветра.

– Поехали, – уговаривал он, подсаживая ее в пикап.

– Мать вызовет полицию, правда.

– Ты можешь убежать незаметно. Притворись, что идешь спать, а сама вылезешь в окно.

Марк налил им по стакану шампанского.

– Мы здорово повеселимся, – пообещал он, целуя ее в шею.

Ей стало жарко, и она чуть не пролила вино на платье.

– Давай, Одри. – Он допил свой стакан и уронил его на пол. Марк поцеловал девушку в губы, у Одри по коже побежали мурашки. – Мы выпьем с ними, а затем улизнем в лес. Я взял с собой спальник.

– Я хочу поехать, ты же знаешь, что хочу.

– Хочешь? – Он посмотрел ей прямо в глаза и прильнул к губам. – Тогда пойдем.

Грузовик стоял на дорожке недалеко от ее дома. Его руки были теплыми и нежно гладили ее тело.

– Разреши мне, – прошептал он. Они оба были уже полураздеты. – Я люблю тебя.

– Не теперь. Я уже пять минут назад должна быть дома.

Он застонал и отодвинулся от нее.

– Хорошо. Когда?

– Я хочу, чтобы это было как-то особенно, – сказала Одри, чувствуя себя романтической идиоткой.

– Так и будет.

– В машине или в грузовике?

– С тобой – все равно где, – сказал Марк, снова глядя ей в глаза. – Я люблю тебя, Одри. Я хочу на тебе жениться, ты же знаешь.

Ее сердце растаяло.

– Я тоже хочу выйти за тебя замуж.

– Значит, мы поженимся.

– Здесь и сейчас? – спросила Одри, смеясь.