Медаль благородных - Алеся Кузнецова

смогли договориться в отношениях и не нарушали личных границ друг друга… уважали личное пространство… Когда же она потеряла контроль над своей жизнью? А может по-настоящему никогда и не жила сама? Она так старалась быть хорошей женой, хорошей дочерью, хорошей мамой… А вся их семья оказалась одной большой иллюзией и рухнула, как карточный домик, лишь от прикосновения постороннего человека.

Арина посмотрела на Артура, и холодок пробежал у нее по телу. Она наконец поняла, как на нее смотрел сейчас Мировецкий. И это была не жалость, а подозрительность. Но почему? И что сказал ему Роман? У нее не было сил больше бороться или защищаться. Она так устала что-то кому-то доказывать. Какая же нечеловеческая усталость на нее накатила. Арина разулась и легла на диван лицом к твердой прямой спинке и зачем-то начала выводить ногтем невидимые треугольники на мягком велюре обивки.

– Арина, тебе придется кое-что объяснить мне.

– Давай не сейчас.

– Нет, сейчас! Если хочешь, я принесу тебе воды. Понимаю, что время для разговора не самое лучшее, но меня смущает, как ты замешана в эту историю.

– Также, как и тысячи обманутых жен, что слепо доверяли своим мужьям.

– Зачем ты наняла команду смм-щиков и организовала все эти гневные комментарии, которые появлялись под твоими постами? А я повелся и даже Романа к этому подключил. Любая реклама – это реклама, да? Вот же дурак!

Арина повернулась и непонимающим взглядом посмотрела на Мировецкого. Еще минуту назад в его взгляде сквозила забота и жалость, которой она не могла вынести. Снова жалость. Но стоило позвонить Роману и его взгляд стал колючим, как при первой встрече, а слова отрывистыми и безэмоциональными. Он злился и это было видно невооруженным взглядом.

Больше всего на свете ей сейчас хотелось просто, чтобы ее оставили в покое и дали прийти в себя. Она попыталась поднять руку – мышцы отказывались слушаться. Но если сейчас снова позволить себе плыть по течению, то снова другие люди решат ее судьбу. Арина вздохнула и села на диван, поправила растрепавшуюся прическу, застегнула расстегнувшуюся пуговицу и обулась.

– Что случилось? Что сказал Роман?

– Он сказал, что работу смм-щиков, которые следили за появлением под твоими постами негативных комментариев, заказала ты сама.

– Ты с ума сошел? Или я по-твоему дура?

– На оба вопроса ответ – отрицательный, но тебе придется мне все объяснить. И я требую, чтобы ты сказала в этот раз правду. Мы же оба знаем, что за тобой водится небольшой грешок, не говорить всего, если так удобнее для тебя.

Арина отвернулась и подумала, как же хочется сейчас закрыть за ним дверь, свернуться и укрыться пледом, забыть обо всем и продолжить жить так, словно все это только приснилось. Она даже не хотела в этом во всем разбираться. Он прав, она не имеет смелости признавать правду. Арина посмотрела на Артура и взглядом указала на кресло:

– Сядь и давай разберемся в этой истории. Как я могла заказать для самой себя хейт?

– Так сказали смм-щики. Роман нашел их. Нормальные ребята и не видели ничего плохого, чтобы выполнить под страницей Арины Домбровской то, что сама Арина Домбровская у них и заказала. Решили, что эта такая рекламная кампания. И когда увидели все статьи с твоими фотографиями в прессе, окончательно убедились, что все это было для привлечения внимания.

– А может, им написали с фейкового аккаунта? Как в переписке с Орловским?

– Может. Звучит логично и довольно убедительно. И скорее всего, так оно и есть. Но как ты объяснишь, что заказ оплачен с твоей карты?

– Что?! Как это возможно?

Он по-прежнему смотрел на нее чуть, вытянув губы вперед, и явно не доверял, но ее ответ зародил в нем сомнение.

– Я не нанимала никаких смм-щиков и не оплачивала их услуги со своей карты.

– Это легко проверить. Открывай приложение банка и давай вместе посмотрим на твои трансакции за последние два месяца. Не возражаешь?

– Не возражаю, у меня всегда было плохо с личными границами.

Артур с недоверием взял протянутый телефон с открытым приложением банка, следующие минут десять он терпеливо что-то изучал в нем и даже выписывал на листок. После этого он покачал головой, словно в чем-то сомневаясь, и снова посмотрел на Арину. Она чисто машинально отметила про себя, что взгляд его стал теплее, и даже промелькнуло что-то вроде сожаления.

– Арина, а ты часто проверяешь свои транзакции?

– А надо?

– Хорошо бы.

– Зачем? Я слишком ценю свое время.

Он удивленно приподнял бровь и она тут же добавила:

– Я все равно быстрее заработаю снова, чем буду куда-то звонить, разбираться, потом ходить и писать заявления ради небольших ошибочно списанных сумм. К тому же, Ева часто оплачивает свои приложения, книжки и много чего еще. И Костя заказывает продукты, оплачивает коммунальные, ну и покупает все, что нам надо, с моей карты, она привязана к его телефону. Мама, бывает, тоже иногда пользуется моей картой. Она не злоупотребляет, но может, если ей срочно что-то нужно оплатить.

– Я уже понял, что твоей картой не ты пользуешься. По крайней мере, не только ты. Но платеж сделали с твоей карты. Сумма небольшая совсем: стоит это действительно меньше, чем я думал. Списание такой суммы, если картой пользуется вся семья, легко можно не заметить.

– И как ты понял? Там в чеке написано, что платила не я? Стой, то есть оплачивали весь хейт реально с моей карты?

– Да, оплата сделана с твоей карты два месяца назад. И, естественно, что и Роман и я сразу подумали, что ты затеяла какую-то двойную игру.

– И что тебя разубедило в этом?

– А как ты поняла, что я перестал в тебе сомневаться?

– Это не сложно, у тебя всегда все на лице написано.

– Хм, а все остальные говорят, что я безэмоциональный и никогда невозможно понять о чем я думаю.

– Они ошибаются. Но ты не ответил на мой вопрос. Я может и дико уставшая, но мне все равно нужны ответы.

Артур подошел к дивану и сел рядом, развернулся к ней и тихонько погладил по волосам, словно уговаривая маленькую девочку скушать невкусную кашу:

– Вчера вечером с твоей карты была списана небольшая сумма в пользу одного кафе на Патриарших прудах, а я точно знаю, что тебя там не было, потому что я сам был там.

Глава 22

Арина вошла в дом. На часах было начало одиннадцатого, и Костя уже должен был спать. Ева, скорее всего,