Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

Я подошла к окну, которое выходило на переднюю лужайку, — а вдруг его экипаж уже стоит там? Нет, никого. Только призрачные тени в ярком свете луны. Во всем доме было тихо, так тихо, что я ясно слышала дыхание Евы.

И вдруг… чья-то тень отделилась от деревьев и пересекла лужайку… потом исчезла. И вновь появилась, всего на секунду. Кто-то короткими перебежками, прячась между деревьями и кустами, двигался к дому. Кто? И почему он старался остаться незамеченным?

Я быстро закрыла шторы на всех окнах. Тревога росла; я боялась, что сейчас не выдержу напряжения и закричу.

В дверь нашей гостиной тихонько, осторожно постучали. Я не ответила. Потом… я увидела, как ручка двери поворачивается. Кто-то снаружи пытался надавить на дверь и открыть ее. Но не смог. Последовал осторожный стук, и я больше не стала делать вид, что не слышу.

— Кто там? — спросила я почти шепотом.

— Анджела, это я, мистер ван Дорн. А в чем дело, что-нибудь случилось?

Со вздохом облегчения я открыла дверь. Мистер ван Дорн вошел и присел на маленький диванчик, после чего я методично заперла дверь снова.

— Что-нибудь случилось? — спросил он. — Вы так напуганы.

— Нет, ничего, — ответила я. — Мистер ван Дорн, вы пришли сказать, что передумали отправлять Еву в клинику, да? Скажите, это так?

— Нет, не передумал. Я просто пришел поговорить с вами, Анджела. Пожалуйста, не думайте, что я не чувствую к вам благодарности. Вы столько сделали для дочери и пытались сделать еще больше. Вы очень надежный человек, на вас можно положиться. Вы знаете, мне пришло в голову, что я должен как-то обеспечить ваше будущее. Вы ведь приехали сюда в надежде получить хорошее, а главное, постоянное место, а между тем все кончилось так внезапно. Пожалуйста, примите вот это в качестве компенсации.

Он протянул мне чек. Я взглянула на него, потом на чек… потом опять на него.

— Но ведь здесь… это в двадцать раз больше того, о чем мы договаривались.

— Пожалуйста, возьмите эти деньги, Анджела. Кроме того, я распоряжусь в своем нью-йоркском офисе, чтобы вам немедленно предоставили любую работу, которая вам покажется подходящей. Мистер Тайлер — вы с ним, кажется, подружились — получил инструкции позаботиться об этом.

— О, мистер ван Дорн, благодарю вас. Это так неожиданно… и очень великодушно с вашей стороны.

— Не более, чем вы того заслуживаете. Но взамен хотел бы попросить вас об одной любезности, если позволите.

— Да, пожалуйста.

Интересно, что бы это могло быть.

— Пожалуйста, никому не рассказывайте о наших делах. Наверное, это глупо, не стоит стыдиться болезней, даже психических. Но вообще-то это пожелание миссис ван Дорн. Она не хочет, чтобы об этом судачили.

Я решила воспользоваться последней возможностью и сделала еще одну попытку.

— Мистер ван Дорн, я абсолютно уверена, что мы с доктором Рисби могли бы вылечить Еву, если бы вы только дали нам время.

Он резко поднялся.

— Нет. Я решил твердо и не собираюсь менять свое решение. Мы с женой не сможем уехать на длительное время, если не обеспечим ей надежный уход, каковой, я уверен, может обеспечить только клиника.

— В таком случае, сэр, можете взять это обратно, — я протянула ему чек. — Я этого не заслужила, так как ничего не сделала для того, чтобы изменить участь вашей дочери. Скорее наоборот: мое появление только ускорило отправку ее в… сумасшедший дом, каким бы красивым названием это ни прикрывали.

Он не взял чек, и мне пришлось положить его на стол. Даже не взглянув на него, он подошел к двери, отпер ее и, как бы в знак презрения ко всем моим глупым предосторожностям, широко распахнул. Еще раз обернулся и посмотрел на меня, будто собираясь что-то сказать. Но, видимо, передумал. Как только дверь за ним закрылась, я быстро заперла ее и вернулась к Еве.

Через несколько минут я услышала шаги на переднем крыльце и поспешила к окну. Оказалось, как раз вовремя — Роланд Тайлер мчался как сумасшедший. Он завернул за угол, обежал вокруг дома и помчался дальше, к пляжу.

Что происходит? Я ничего не могла понять. А может быть, я опять ошибаюсь, может быть, Сьюзан была права насчет мистера ван Дорна? В конце концов ему ничего не стоило изобразить отъезд за границу, получение срочного известия о болезни дочери… в то время как на самом деле он и не думал никуда уезжать. При его влиянии и связях это не составило бы большого труда. И миссис ван Дорн могла участвовать в этом обмане.

А, кроме того, мистер ван Дорн — профессиональный юрист и достаточно умный человек. Камилла становилась опасной: она грозила разрушить семью, к тому же связь с ней могла повредить его репутации. Такую женщину нельзя было заставить замолчать только с помощью денег; нужно было более радикальное средство. Теперь уже мне казалось, что он заплатил мне слишком много… и слишком много посулил. Похоже, мне платят за то, чтобы я хранила молчание. Но, если это так, то очень скоро я могу оказаться в той же ситуации, что и Камилла. Чтобы быть до конца уверенным в моем молчании, меня тоже придется убить. Может быть, теперь, после всех его откровений, я в большей опасности, чем когда бы то ни было. А вдруг… я чуть не вскрикнула… вдруг все предыдущие покушения были нацелены как раз на меня, а не на Еву?

Чем больше я обо всем этом думала, тем больший ужас охватывал меня. Дошло до того, что любой скрип, любой шорох доводили меня чуть не до истерики. Я снова подошла к окну и посмотрела на освещенную лунным светом лужайку. На этот раз там было совершенно пусто, никакого движения.

Я посмотрела на часы — половина второго. Спать совершенно не хотелось. Более того — я бы не смогла сейчас заснуть, даже если бы легла. Ева тоже не спала. Она сидела в кресле и казалась вполне удовлетворенной. От нечего делать я стала расчесывать ей волосы — хоть какое-то занятие.

Вдруг сзади, от окна послышался какой-то странный дребезжащий звук. Я вскочила, не зная, куда кинуться. Звук повторился. И тут я поняла: кто-то кидал камешки в окно. Я бросилась к окну, долго всматривалась в залитую светом лужайку перед домом, в темные тени деревьев и кустарника. Все выглядело таким таинственным, призрачным, почти жутким. Но ничего, совершенно ничего я не могла разглядеть, никакого движения.

Позади меня скрипнула дверь. Вновь объятая ужасом, я обернулась… и тотчас же ужас сменился изумлением. Без всякого усилия Ева встала с кресла и подошла к двери. Она была совсем одета и даже обута для улицы. Спокойными шагами она пересекла гостиную, подошла к входной двери и отперла ее… так, как будто все последнее время только этим и занималась. Никакой болезни, никакой заторможенности, никакого помешательства не было и в помине. Я никогда еще не видела, чтобы она двигалась так спокойно и уверенно.