Николай Сухомозский - Ловушка для любви

— Как это? — пришел в сильнейшее замешательство контрабандист. — Или господин… шутит?

— Нисколько.

— Так не бывает, — продолжал сомневаться негр. — Чтобы и деньги, и товар из одних рук переходили в другие. В чем тогда ваша выгода?

— Просто в этот раз товар — особый.

— Нам все равно, — равнодушно произнес чернокожий. — Однако… так не бывает, — он упрямо стоял на своем.

— Возникла необходимость переправить на ту сторону человека. — Разгадка на поверку оказалась чрезвычайно простой.

— Живого? — задал откровенно глупый вопрос великан.

— А кому нужен труп в Браззавиле? Не проще ли его было бы зарыть здесь?

— Да это я так! — впервые смутился контрабандист. И тут же, показывая, что и он — не лыком шит, многозначительно уточнил:

— Переправить добровольно?

— Скажем так, наполовину.

— Как это?!

— А так. Его согласия никто спрашивать не станет. Но, тем не менее, неприятностей вам он не доставит.

— Вы опять ставите меня в тупик. Специально, что ли?

— Зачем мне это делать?

— Не знаю.

И снова контрабандист попытался блеснуть эрудицией — причем сугубо книжной:

— В таком случае — приподнимите вуаль!

— Пожалуйста, — по интонации было похоже, что под маской говоривший скривил рот в презрительной гримасе. Однако на такие тонкие наблюдения образовательной подготовки у банту явно не хватало.

— «Товар» получите квалифицированно упакованным. И, упреждая нетерпеливый жест собеседника, человек в «додже» закончил фразу без привычной паузы:

— Его основательно накачают снотворным.

— Понятно. Мужчина, женщина?

— А есть какая-то разница?

— Да!

— И в чем она? — теперь любопытство, похоже, взнуздало уже Маску.

— В цене.

— Не понял!

— Мужчина будет стоить дороже.

— Почему?

— Опаснее.

— В каком смысле?

— А в том, что если мы попадем в руки незнакомых пограничников с женщиной, то всегда можно сказать: мол, везем с того берега невесту, а она от счастья упала в обморок.

— Даже так?! — сидевший в салоне растерянно поскреб маску. — Век живи, век учись.

— Именно так, господин! — подтвердил негр. И ни к селу, ни к городу добавил:

— Когда в горах нет тигра, царем становится обезьяна.

— В таком случае, — счел за лучшее проигнорировать чужую мудрость заказчик, — мне не повезло. Речь идет о мужчине.

— Выполнение заказа обойдется в миллион наших родимых франков.

— Четыре тысячи долларов США? Не многовато ли?

— Вы знаете, каково наказание за похищение людей?

— Догадываюсь, — миролюбиво произнесла Маска.

— Тогда по рукам?

— По рукам!

— Когда доставите груз?

— Об этом сообщу дополнительно. Еще не все готово… к отправке.

— Как мы узнаем точную дату и время транспортировки?

— Я вам дам телеграмму до востребования. На любую вымышленную фамилию и адрес. Черкните их! Вот блокнот и авторучка.

Через минуту после того, как, усердно склонившись над капотом и сопя в обе дырочки от напряжения, абориген нанес на бумагу требуемое, записная книжка перекочевала назад к хозяину.

— Ну, тогда, надеюсь, до скорой встречи! — произнес баритон из «доджа». — Передавайте привет и наилучшие пожелания… коллегам по бизнесу.

— Еще не все!

— У вас ко мне вопрос?

— И весьма существенный!

— Какой же?

— Нужен задаток.

— Но ведь до этого вас прекрасно устраивала послеоплата.

— Да. Однако ныне — случай особый. За переброску людей мы обязательно берем немного денег вперед. Такова примета. Даже если у вас не найдется наличности, в чем я сильно сомневаюсь, одолжите у Долка. Но я должен унести отсюда купюры. Шаманы их заколдуют. На успех задуманного мероприятия.

— Хорошо! Держи! Здесь десять тысяч франков. Устраивает?!

— Еще как, господин! До свидания! Будем с нетерпением ждать телеграммы.

Чернокожий удавом скользнул в ялик, мощно взмахнул несколько раз веслом и исчез в зарослях. Сняв маску и бросив ее в отделение для перчаток, сидящий в машине нажал на клаксон. Вскоре из прибрежных кустов показался Долк.

— Двигаемся! — скомандовал пассажир. И, заметив явно недовольную мину на лице сопровождающего, в упор спросил:

— Или тебе вдруг разонравилось водить мой автомобиль?

— С чего бы это? Хотя, действительно, в водители я не нанимался.

— Ишь, как вольная пташка запела! Кстати, подобное я предполагал, когда возвращал тебе расписку. Но чтобы реакция наступила так быстро… Некрасиво! Я ведь вон из какой беды тебя выручил!

— Я, — Долк мышью скользнул за рулевое колесо, — ставать на дыбы, если вам так показалось, не собирался.

— Ладно, не будем ссориться! Кто старое помянет, тому глаз вон.

Автомобиль вырулил на шоссе и устремился на Киншасу. Несмотря на то, что июль считается в Заире наиболее прохладным временем года, в салоне царила изрядная духота.

— Никак не соберусь установить кондиционер, — то ли ругнул собственную нерасторопность, то ли неловко оправдался перед Долком владелец «доджа».

Когда они проехали километров тридцать, пассажир неожиданно попросил:

— Сверни к водопаду!

Водитель удивленно на него посмотрел, но указание выполнил. Через десяток минут чудо американского автомобилестроения остановилось у одного из каскадов, которыми так богат Заир.

— Подай, пожалуйста, пакет! — бросил через плечо пассажир и распахнул дверцу.

— С товаром?

— А что, там есть еще какой-то?!

— Нет!

— Чего же тогда спрашиваешь?

Взяв сверток, полученный от контрабандистов, владелец «доджа» подошел к краю высоченного обрыва так близко, что почти исчез в тумане брызг. Размахнулся со всей силы и бросил ношу вниз.

— Зачем вы это сделали?! Ведь это все равно, что выбросить пачку денег! — изумленно вытаращил глаза из окна машины Долк.

— Мне товар не нужен. Просто в обстановке, приближенной к боевой, я проверял и ребят, и надежность канала переброски. Они испытание выдержали.

— Вам виднее! Поедем дальше?

— Безусловно! Не ночевать же здесь.

Выходивший направился обратным курсом к автомобилю. В этот момент чуть поодаль в тени копалового дерева Долк заметил незнакомца с биноклем в руках. Рядом стояла легковушка-вездеход. «Состоятельный турист, — решил он. — Любуется окрестностями». Впрочем, что-то было не так. Выбивалось из логического ряда. Но что?

Машина как машина. Бинокль как бинокль. Копаловое дерево, как десятки других в округе. Ландшафт — привычный. И все же существовала еще одна — не совсем обычная деталь. Какая?! Припомнить это, хотя усилия прилагал максимальные, не удавалось.