Барбара Майклз - Тени старого дома

«Тот-то и тот-то родился в...» Самолет Джо подлетал уже к побережью океана. Был хороший день для полетов – ни одного облачка на небе.

Стук в дверь моего кабинета принес приятное облегчение. Даже студента я увидела бы с удовольствием, за исключением, может быть, того недоумка, который написал эту работу.

– Войдите, – сказала я.

Это был не студент. Это был Кевин, мой покинутый соавтор и хороший приятель. Он, улыбаясь, стоял на пороге. В руке у него был бумажный стаканчик.

– Кофе? – спросил он.

– Благодарю.

– Я не задержусь. Я только подумал...

– Заходи. Я не могу сейчас заниматься этими дурацкими экзаменационными работами. Может быть, поговорив с кем-нибудь, кто знает, как разговаривать и писать по-английски, я буду чувствовать себя лучше.

Кевин опустился на студенческий стул возле моего письменного стола.

– Джо благополучно отбыл?

– Угу.

Кевин кивнул и с симпатией посмотрел на меня. С дружеским беспристрастием я решила для себя, что он внешне один из самых интересных среди моих знакомых – высокий, стройный. Его густые темные волосы вились вокруг ушей и поэтически огибали высокий интеллектуальный лоб. У него были восхитительные маленькие ямочки на щеках, вызывающие материнский инстинкт у всех женщин. Его нос был тонким, с узкими ноздрями, не способными раздуваться. Его чувственные губы, казалось, неспособны были произносить жестокие слова. Несмотря на тонкость черт, в нем не было изнеженности. Он хорошо играл в теннис и плавал, его тело было такое же складное, как и лицо. И при виде его впечатлительные студентки забывали, о чем хотели спросить. Мне стало лучше.

– У него будет изумительное лето, и он переделает много дел, – сказала я, оживляясь. – А как будет у нас?

Длинные ресницы Кевина затрепыхали и опустились.

– Я пришел вот о чем сказать тебе, Энн. Я очень не люблю приносить плохие новости после... Это плохие новости для меня, но, возможно, они не столь плохи для тебя. Ты могла бы присоединиться к Джо...

– О, нет, – возразила я горестно. До сего момента я не представляла, как важно для меня выполнение нашего плана на лето. Без него мне не на что было опереться. Надо было быть слабоумной, чтобы последовать за Джо. И это было бы еще хуже, чем ехать с ним с самого начала.

Кевин сидел в молчании. Его губы печально изогнулись.

– Извини, – сказал он вслед за этим.

– Что случилось?

– Это все мои родители. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что они боролись за те деньги?

– Какие деньги?

Большие красивые карие глаза Кевина встретились с моими. Он выглядел удивленным. Затем он улыбнулся.

– Мне кажется, что все это время ты думаешь о чем-то другом, более важном.

– Подожди минуту. Я вспомню. – Обезоруженная, как всегда, его кротостью, я почувствовала стыд и стала рыться в памяти, пытаясь вспомнить разговор, состоявшийся месяц назад. Государственная лотерея, не так ли?

– Полмиллиона долларов.

– Бог мой! Так много?

– Может быть, я не точен в сумме. Конечно, много пойдет на налоги. Но только половина. Ты знаешь, говорят, что деньги делают деньги. Я не понимаю, как это делает папа – в области финансов я невежда, – но ясно, что он любит риск. Он манипулировал и играл с фортуной меньше года. Он рассказал мне об этом всего несколько недель назад, и слава богу, Энн. Когда он назвал мне полную сумму, я чуть не упал.

– Я очень рада за них. – Мои чувства были искренни, как никогда. Родители Кевина, о которых он говорил часто и с любовью, рисовались в моем воображении достойными людьми. – Но в чем проблема?

– Проблема в том, что они только что купили дом, – сказал Кевин. Он тепло улыбался, как всегда, когда говорил о родителях. – Я не могу поверить в это. Родители продали старый дом в Форт-Вейн, из которого я уехал, потому что, как они сказали, он слишком велик для них двоих. И теперь они гордые обладатели замка с десятью спальными комнатами. Мама говорила, что это было безумием, но она влюбилась в замок с первого взгляда.

– Это тот род безумия, которому я сочувствую. Почему бы им не жить красиво с их деньгами?

– Именно. – Кевин лучезарно улыбался мне. – Сам я не видел этого места, но, по рассказам, оно изумительно. Проблема в том, что они не хотят оставлять его пустым на лето, пока будут в Европе.

Я засмеялась. Моя веселость была искренней. Мама и папа Кевина, по его рассказам, были вполне в моем вкусе, даже если бы они сорвали мои летние планы.

– И они уже заселили его, не так ли? Понимаю, что твои родители не хотят дать шанс ворам и громилам. И они просят тебя помочь?

– Они многого не требуют, – сказал Кевин. – Но кроме дома имеются домашние животные. Белла – хорошая старая собака, она очень страдает, если нет кого-нибудь из хозяев, а у одной из кошек проблемы со здоровьем...

– Сколько же у вас животных? – спросила я наполовину весело, наполовину раздражаясь. Я не возражала бы против заботы о любимых престарелых маме и папе, но Дряхлая собака или кот с предстательной железой...

– Только четверо. Две собаки и две кошки. Если мама не завела еще. Она может это.

Глава 2

I

Спустя две недели я безнадежно заблудилась в Пенсильвании. Водитель такси заблудился тоже. Солнце заходило на западе, цифры на счетчике достигали умопомрачительной суммы, а кругом не было ничего, кроме круглых холмов, колеи дороги и двух вытянувших головы черно-белых коров.

– Должно быть, мы сделали неправильный поворот на прошлом перекрестке, – сказала я.

– Вы сказали, что поворот правильный, – заметил глухо таксист.

– Я ошиблась. Нам лучше вернуться назад и попробовать ехать в другом направлении.

Таксист был пожилым джентльменом. Если бы он не был им, то выкинул бы меня из салона задолго до этого. С красноречивым молчанием он развернулся, и мы поехали обратно по дороге, по которой приехали. Коровы с безразличием наблюдали за нами.

Это была моя оплошность. Перед тем как уехать из университета Кевин детально объяснил мне дорогу. Я не знаю, куда положила записи. То ли когда собиралась домой, то ли когда покидала дом. Я знаю только то, что, когда я садилась в такси на автобусной станции в Питсфилде, их уже не было.

Я вытряхнула содержимое моего кошелька на сиденье в салоне. Там я обнаружила рецепт коктейля, три старых списка покупок и несколько записей, сделанных на лекции о Байроне. Я не нашла описаний Кевина.

Таксист наблюдал отечески терпеливо. Счетчик работал.

– Ладно, – сказала я. – Я примерно знаю, где это. Десять миль на северо-запад. Дорога называется Зеленая Долина. Или, может быть, Зеленая Гавань.

Это не была Зеленая Гавань. Такой дороги вообще нет. На Зеленой Долине должно быть два фермерских дома и таверна под названием «Джосайз Плейс».