Рут Харрис - Волнующая игра

— Это похоже на возвращение в цивилизацию, — сказала Джей Джей. От ее узкого шелкового белого платья и бриллиантов словно исходило сияние. Гости были приглашены на десять часов вечера. В одиннадцать тридцать они с Александром появились на обнесенной стеной фазенде. Торжество только что начиналось, и веселье искрилось в каждом уголке дома, построенного подобно домам древнего Рима. Сотни и сотни свечей были единственным источником иллюминации, их свет отражали фонтаны, бассейн в саду, их блики мерцали на прекрасной коллекции старинного серебра в стеклянных витринах, на драгоценностях, украшавших женщин. Музыканты, мариачис, попеременно с оркестром, исполнявшим софт-поп-рок, играли непрерывно, и огромный буфет предлагал мексиканские блюда — маисовые лепешки во всех видах, от тако до энчилады, чили, хуачананго, приготовленное с томатами, перцем и луком а-ля Веракрус, розовые креветки из Мексиканского залива и набор дульчес, а также импортные деликатесы — черную икру в оригинальных синих иранских банках, говядину из Аргентины, хлеб из Пуалана и сладкие мясные деликатесы из Фашона.

Все это изобилие и удовольствия предоставляли Майя и Пепе Баррагэны. Майя, сказочная красавица, одно время была самой популярной мексиканской кинозвездой, а Пепе, получивший образование в Соединенных Штатах, как это часто бывает с мексиканцами из высшего общества, был международным финансистом, которого в прессе именовали «богатый миллиардер», чтобы отличить его от миллиардеров менее высокого ранга. Его интересы — недвижимость, горнорудные, нефтехимические, судоходные, строительные компании, страховые, сберегательные и заемные ассоциации затрагивали все крупные территории на земле, кроме Арктики и Антарктики. У него были многоэтажные конторы и горнорудные компании в семнадцати штатах США, сельскохозяйственные предприятия в Канаде и Венесуэле, финансовые корпорации в Англии, Франции и Швейцарии, судоходные компании на Тайване, в Корее, Сингапуре и Японии, недвижимость на Гавайях, в Австралии и Новой Зеландии, нефтеперегонные заводы в Индонезии, градостроительные проекты в Никарагуа, Южной Африке и в двух ближневосточных эмиратах. Пепе Баррагэн — а его не преследовали невротические демоны Говарда Хьюза, и он не был излишне общительным, как АристидОнассис — был, помимо его поразительной жажды делать деньги, вполне нормальным человеком, милым, щедрым в жизни, политически консервативным и изрекавшим непристойности на шести языках. Он и Майя были счастливо женаты уже двадцать семь лет и имели троих детей: двух сыновей, из которых Паоло был старшим, и дочь, — все они работали в коммерческих предприятиях их отца. Они были счастливыми людьми, у них был счастливый дом, и их прием был приемом счастливых людей.

— Ты начинаешь радоваться жизни, детка, — сказал Александр, когда они танцевали во внутреннем дворике, где потолком были только звезды и бархатное небо.

Джей Джей показалось, что Александр кое-что знает о ее проблемах, но она не ответила. Джей Джей не сказала ничего о Сергее; ничто в мире не заставило бы ее произнести ни слова. Она не понимала, что происходит с ним, но, даже не понимая, она испытывала сочувствие к нему. Сочувствие, симпатию и любовь. Наряду со страхом, ужасом, она ощущала, что была обманута. Она чувствовала все сразу — одно чувство смешивалось с другим, чувства сменяли друг друга, как в калейдоскопе, одни чувства иногда растворялись в других, меняя оттенки подобно красным чернилам в воде, а иногда оставались обособленными, но неразрывно связанными, подобно песчинкам в песочных часах. Но что бы ни происходило с ней и Сергеем — это был ее секрет. Она была хорошая актриса. Не хорошая актриса, а великая актриса, но никто не знал об этом. Ни Данте. Ни горничные. Ни Паоло. Никто не знал, никто не подозревал.

Никто, кроме Александра.

— Ты такая красивая, слишком красивая, — сказал он и крепче сжал ее в своих объятиях в танце. — Ты заслуживаешь эту прекрасную ночь и свет южных звезд, отраженный в твоих волосах.

Джей Джей прильнула к нему, не задумываясь о смысле его слов, внутренне откликаясь лишь на его мягкий голос. Она о многом забыла в Масатлане. Она забыла, что значит быть богатой и наслаждаться этим. Богатые не ждут. В тот вечер автомобиль Александра доставил его в аэропорт в Масатлане. Его самолет был всегда наготове. Александр Рэймонт и сопровождающие его лица пользовались особым гостеприимством стран, в которые они приезжали. Во время поездок Рэймонт пользовался дипломатическим статусом: он никогда не проходил таможенный досмотр; все отметки в документах делались заранее. Богатые не стояли в очереди, у них не открывали чемоданов, они не должны были отвечать на вопросы о продолжительности и цели своей поездки. Богатые были людьми иного рода, а в Масатлане с Сергеем Джей Джей забыла, что это такое — быть человеком иного рода, быть особым, привилегированным, испытывать иллюзию, что ты можешь все иметь и делать что угодно, да и в реальности получать все или почти все.

Сейчас, танцуя с Александром, ощущая его тепло, его запах, запах безукоризненно чистой кожи, Джей Джей вспомнила, как она в первый раз увидела Рэймонта в Бекуи.

Сейчас Джей Джей выглядела не такой безупречной, а потому казалась более близкой и желанной. Александр заметил перемену, происшедшую в Джей Джей, как только увидел ее четыре дня назад, но в чем заключалась эта перемена, ускользало от него, мучило его до того самого момента, пока не увидел, как она, обнаженная, выходит из воды, сверкая влагой после утреннего купания, с бриллиантами, отражающими на солнце все цвета радуги, которые он подарил ей тогда, когда они были любовниками. Впервые с тех пор, как он встретил ее той весной, она показалась ему уязвимой, беззащитной. Как только он осознал перемену, которая в ней произошла, он запретил себе думать об этом. Но желание Александра не зависело от его решений. Он мог его контролировать не в большей мере, чем потребность своих легких в кислороде или потребность своего сердца биться.

— Дело не только во мне, — сказал он Джей Джей в какой-то неизвестный час в гостевой комнате из розового мрамора, которую Пепе некогда предложил Александру считать «своей». — Дело и в тебе.

— Да, — кивнула Джей Джей, — во мне и в тебе, потому что нас двое.

— Я люблю тебя так, как всегда хотел любить женщину, — сказал Александр. Он был в ней. Она отдалась его силе, а затем ответила своей собственной так, как всегда инстинктивно отвечала ему.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Безумно, страстно, опасно.

В ту ночь он впервые целовал ее так, словно хотел всю, без остатка, вобрать ее в себя и самому остаться в ней.